Научи меня спать
Шрифт:
– Медсестра заметила, что вы едва ли спали ночью, – продолжила врач, – Скажите, как вы спите обычно дома?
– Хорошо, – я вспомнил договоренность с Ханной и дядей Джоном, да и не был готов ответить правду. Я ни разу в жизни ее не сообщал и не знал, как это будет звучать, как отреагирует человек.
– Только что я разговаривала с вашими тетей и дядей, они отвечают так же, но, если верить результатам исследования, вы просто не можете спать.
Я почему-то пожал плечами и стал нервничать. Раз Ханна и дядя Джон так ответили, они не доверяют этим врачам, и Ханна по-прежнему хочет
– Почему они согласились на перевод меня в другой центр? Я могу увидеть своих родных? – перевел я разговор на волнующую меня тему.
– Нет, посещения к вам сейчас ограничены до стабилизации вашего состояния. Ваши вещи сейчас собрали и отнесли в машину. Спускайтесь вслед за медсестрой в гардероб, там вы сможете переодеться. Вас уже ожидает ваш новый доктор, он отвезет вас в клинику.
Паника меня охватила уже не на шутку. Мне хотелось броситься бежать, кричать, звать на помощь Ханну, требовать, чтобы мне отдали мои вещи и отпустили домой. Впоследствии я пожалел, что этого не сделал. Но тогда я лишь ватными ногами вышел вслед за медсестрой.
В гардеробной я нашел свою куртку и ботинки, которые с меня сняли вчера, когда привезли сюда. Вещи были грязные, в траве и земле, пахли костром. Почему Ханна не привезла мне чистые вещи, зная, что меня переводят? Наверное, забыла. Ее голова сейчас занята предстоящими родами. Я снова подумал о Шоне. Мне хотелось поговорить с ним, все ему рассказать или просто посидеть, как раньше, в столовой. Сегодня понедельник, что происходит в школе? Что говорят обо мне?
Меня проводили к мужчине, который ждал меня у выхода, – очень высокий с коротко стриженными волосами. Он был в длинном плаще соломенного цвета. Кожа лица была сплошь покрыта морщинами, на вид ему было лет пятьдесят. Мужчина взял мои документы у медсестры и сказал:
– Доброго дня, Ник, я доктор Колкин, твои вещи уже в моей машине, идем.
Я не двигался с места, поэтому он начал слегка подталкивать меня.
– Идем, там тебя ждут твои тетя и дядя.
Это подействовало, я забрался в его машину в надежде в скором времени увидеть Ханну и отправиться домой. Несмотря на то, что внешне я выглядел как мужчина, в душе был все еще несмышленый школьник.
Мы долго двигались по улицам города, вскоре я перестал узнавать окрестности, а потом мы и вовсе покинули пределы города. Мы ехали молча, врачу то и дело кто-то звонил. Он, в основном, только слушал, как будто звонивший докладывал ему что-то. Один только раз доктор спросил человека в трубке: «С ней все в порядке?».
Мы свернули на грунтовую дорогу по направлению к лесу, я вспомнил фильмы с подобными сценами и содрогнулся. К моему облегчению, в чаще деревьев показалось розовое каменное здание больничного типа.
– У нас тут свежий воздух, отличные условия для прогулок пациентов, – подбодрил меня доктор.
Мы вошли в здание, я начал озираться по сторонам в поисках своих родных. Доктор Колкин заметил мое беспокойство:
– Ник, по дороге мне позвонили и сообщили, что твои дядя и тетя, находятся в роддоме, они приедут к тебе, как только появится возможность, а сейчас тебе нужно пройти в свою
Я шел и каждый мой шаг отдавался грохотом в моей голове, я почти не дышал, но четко помнил, как опустился на пол и остался сидеть не в силах пошевелиться, услышал, как доктор крикнул чье-то имя, снова ощутил жгучий укол в руку. Несколько рук подхватили меня и положили на передвижную больничную кровать.
Я услышал громкий голос доктора, он словно вселился в мою голову и стучал у меня прямо в висках: «Ты должен уснуть сейчас. Спи.»
Я хотел вскочить и заорать, чтобы он прекратил это, но мои руки и ноги не слушались, к тому же вроде были привязаны. Я подумал, что меня убивают и закрыл глаза.
Доктор тут же перестал говорить, похоже подумал, что я уснул, ко мне стали подключать какие-то датчики. Раздавался писк техники и щелканье компьютерной мышки, скрипел стул.
Я не открывал глаза, чтобы отдышаться, пока доктор не подошел ко мне:
«Просыпайся!».
Я послушно открыл глаза, хотя скажи мне это в другой обстановке, я не открыл бы их автоматически как другие люди, потому что никогда не спал. Я понял, что это гипноз, но он подействовал только на мои глаза, я не уснул и все прекрасно слышал.
– Ты снова внезапно потерял сознание, – спокойно сообщил мне доктор, – Но благодаря терапии, такие эпизоды будут повторяться все реже.
Я медленно встал, голова гудела. До злополучного похода я часто испытывал подобные отключки, но они проходили быстро и бесследно, с лекарственным вмешательством я чувствовал себя все хуже. На этот раз я заметил, что не чувствую левую руку.
Меня проводили в палату, моих вещей здесь не было. Стояла одинокая кровать, пустая тумбочка с открытой дверкой, стул и стол. На спинке стула висел безразмерный жеванный больничный халат.
Ко мне зашла медсестра и привезла на каталке обед. Крем-суп серо-фиолетового цвета и кусок белого хлеба. Я был голоден, но не мог притронуться к этой еде. В моем рюкзаке остались протеиновые батончики, но я понятия не имел, где он.
Я вышел в коридор. По сравнению с предыдущей больницей, здесь было тихо и пустынно. Подошел к окну – на нем решетка. Из окна была видна только желтеющая листва рядом растущего дерева. Я услышал шаги и увидел маленькую старушку, которая, с трудом передвигая ноги, заходила в соседнюю палату. На ее голове я заметил прибор похожий на наушники, несколько проводов тянулись к приемнику, прикрепленному к поясу ее больничного халата. Подобную картину раньше я мог видеть только в фантастических фильмах.
Я хотел поздороваться, но старушка прошла с абсолютно пустым невидящим взглядом. Меня почему-то передернуло. Я потер левую руку – к счастью, я снова ее чувствую. Зашел в свою палату и попробовал суп на кончике ложки. Вкус был капустный, отдавал зеленью и еще чем-то похожим на микстуру. Я съел пару ложек и посмотрел в окно. Шел снег. Я любовался на падающие снежинки, пока они не исчезли. И вспомнил, что сейчас сентябрь. Галлюцинации? Я откинул ложку. Лег на кровать и забился под одеяло. Мне было страшно и тошно. Я не мог сконцентрироваться ни на одной мысли.