Не оставляющий следов: Обретение
Шрифт:
– Ведьмина лесенка? Деревенское колдовство, простенькое, но эффективное, если противник не слишком силен. Убить – не убьет, но неприятности доставит... Неглупое решение, мой юный друг. Надо будет попросить Дэйю дать тебе пару уроков ведовской артефакторики, возможно, именно это принесет тебе пользу, – и вместо занятий храмовым наречием предложил совершить прогулку в честь неумолимо надвигающего праздника.
Согласился без особого энтузиазма. У нас в семье в праздник Двух лун отец уезжал ко двору императора и возвращался лишь под утро следующего дня, а домочадцы уединялись в парке поместья, музицировали и разыгрывали нравоучительные сценки из жизни древних царей.
Историю восшествия на престол первого императора династии
С изрядным пафосом авторы постановок живописали и образ антагониста. Последний Пинхенг воплощал все пороки власти – был лжив, труслив и крайне развратен, как это положено. Думал лишь о собственных удовольствиях, в то время как простой народ изнемогал под бременем поборов и беззакония.
Доведенный до крайней степени возмущения, после полутора часов эффектных страданий за судьбу империи, Янгао вонзал меч в грудь пресыщенного ничтожества под светом двух лун. Боги благословляли правление новой династии, и я ликовал, вместе с остальными зрителями: наконец-то все закончилось! После представления детей угощали сладостями, а старшие члены семьи возжигали приношения предкам на родовом алтаре.
Это был самый скучный из всех праздников детства.
Здесь же с восторгом и удивлением рассматривал преобразившийся квартал. Дома украсили яркими фонариками и гирляндами цветов, широкие ленты с пожеланиями богатства и долголетия свешивались с изогнутых карнизов островерхих крыш, вдоль улицы спешно сооружали столы для закусок и праздничных сувениров. Горшечники выставляли у ворот мастерских широкие приземистые кувшины толстостенного фаянса и полупрозрачные вазы костяного фарфора, разрисованные морскими драконами и каракатицами. Ткачихи развешивали полотна плотного шелка и полупрозрачной кисеи сочных цветов. Садовники превращали в буйные джунгли улицу перед своими домами, а их пионы, камелии и розы, как утонченные дамы, уютно устраивались в нарядных горшочках, ведя беседу разнообразием оттенков и ароматов. В крайний восторг привел товар угрюмого чародея-фанши [9]. На ярко-красном сукне расположились увесистый палимпсест «Механика движений небесных тел» в ярко-оранжевом переплете, ряды аккуратно засушенных жуков и ящериц, жабьи лапки и скорпионьи хвосты, иглы для акупунктуры, тигель для превращения металлов... в общем, все, что может сделать человека могущественным и зловещим колдуном. Учитель Доо с трудом оторвал меня от лотка.
Обустраивались уличные едальни: дымились огромные чаны с креветками и свиными ушками в соусе, выставлялись подносы с обжаренными пельмешками и пирожками... Запах специй и копченого мяса смешивался с тонким ароматом цветов, благовониями курильниц походных алтарей, расставленных через каждых двенадцать шагов по левой стороне улицы. Обыватели уважительно здоровались с Учителем Доо, важно вышагивающим в суетящейся толпе, и приветливо кивали мне. Их синие, желтые, коричневые с зелеными вставками одеяния добавляли ярких мазков в картину праздничной жизни квартала.
– Учитель Доо, – я попытался перекричать шум толпы, – почему эти люди празднуют так шумно? Чему они радуются?
– О-о-о, – он довольно улыбнулся, – разве это настоящий шум? Праздник начнется с приходом темноты, а сейчас идет лишь подготовка к нему. Хотя... – он ловко сцапал с лотка пирожок, – ты можешь начинать радоваться уже сейчас, а ночь рекомендую провести дома.
– Но я первый раз вижу такое и хочу продолжения! – возмутился я. – Я тоже хочу веселиться вместе со всеми и...
– А вот об этом даже не заикайся! – строго оборвал он меня. – Думаю, о причинах стоит поговорить прямо сейчас. Но не здесь.
Если
Мы прошли во внутренний дворик, выстланный плашками разных оттенков посеревшего от времени дерева. Ограждала его узкая галерея с всего лишь тремя дверями, а сам дом был окутан сочной листвой плюща – необычайно уютный вид. В тени увитых зеленью фигурных решеток расположился столик с чайной сервировкой: потемневшие от времени опаловые чашки и чайник элегантных форм, оправленные в серебро.
– Юный Иса хочет знать, почему ему не стоит веселиться на празднике Двух лун, – Учитель Доо, расположился в удобном плетеном кресле и сразу взял быка за рога. – Прости, что побеспокоили тебя, но на улице слишком людно для обсуждения этого непростого вопроса.
Дэйю пожала плечами, налила нам чай и скрылась за ближайшей дверью, не проронив ни слова.
– Ну, давай сразу к делу. Ты знаешь, как взошла на престол империи правящая династия? – начал Учитель Доо, чуть помолчав. – Последнее, за что мы можем поблагодарить прежнюю, – это эпоха Ксуеман, которую помнят и почитают до сих пор. Но оказалось, что все отведенное счастье и благополучие было истрачено именно в те благословенные годы, – взор Учителя Доо подернулся дымкой воспоминаний. – После смерти Ксуеман на престол взошел ее любимый внук. Но правил недолго. Ссора. Простая ссора преемника императрицы с двоюродным братом, любимцем черни и инородцев, перечеркнула все. Брат поднял мятеж.
Учитель Доо поднялся с кресла и подошел к решетке галереи.
– Весь день мятежники и толпы раззадоренных простолюдинов стекались ко дворцу. У трона императора собрались все, кто был готов положить конец вражде и либо примирить повелителя с родичем, либо встать на его защиту, – продолжил он глуховатым голосом, не обернувшись. – Главы всех Семи семей, элита старых родов, не запятнавшие себя предательством клятв. Полководец Эккьо Тулипало с наследником, Валтасар Иса и его братья, Хелени Куккья с неизменной флейтой и стилетом, вооруженные до зубов близнецы Зихао и Мэйлин Пиккья, великий ученый Беренгар Терас и даже старый толстяк Парвин Туркис привел парочу племянников... из тех, кого не жалко. И, конечно же, сам Гуангунь Пинхенг, император, глава Седьмой семьи, хранящей равновесие мира уже тысячу лет. А когда наступила ночь и на небе взошла двойная луна, чего не случалось никогда на людской памяти, дворцовый комплекс наводнили призраки-воины.
Он резко повернулся и вцепился в меня странным, будто больным взглядом:
– Утром Гуалян Пинхенг, который потом принял иное имя и основал новую правящую династию Янгао, вошел во дворец в сопровождении полка наемников-варваров. Он шел, чтобы заявить свои права на трон, потребовать от кузена Гуангуня отречения... и не нашел никого живого. Вообще никого. Даже крыс. Дворец был залит кровью. Повсюду лежали растерзанные тела телохранителей, дворцовой стражи, наложниц, музыкантов, детей... Груды тел. Семь семей полегли у трона, не отступив ни на шаг... Ты до сих пор считаешь, что это твой праздник?