Не отступать и не сдаваться. Том 3
Шрифт:
Ну, давай, швейцарец, когда ты клюнешь? Атакуй мою голову. Я даже готов подарить тебе несколько очков, потому что вижу теперь, что тебя можно обмануть.
Бой разворачивался неспешно. Он вполне устраивал Хасслера. Наверное, он и привык боксировать в такой манере, спокойной и предсказуемой. Хотя, надо признать, удары у него крепкие. Если пробьет в подбородок, вполне может уронить в нокаут.
Еще минуту я двигаюсь перед противником, как черепаха. Голову держу открытой, однако он только потом начинает атаковать меня решительными прямыми ударами. Скоро раунд закончился,
Ага, вот так всегда. Я покажу свои зубы, он поймет, что я его обманываю и уже к следующему раунду уйдет совсем в свой панцирь и не будет оттуда высовываться. Нет, придется терпеть до конца раунда.
Кажется, Хасслер тоже заметил, что дело идет к концу раунда и тоже не торопится атаковать. За все время схватки он только раза три пытался пробить мою оборону и даже успел задеть меня пару раз длинными джебами.
Темпераментные испанцы кричат и улюлюкают. Им не нравится, что мы волочимся по рингу, как дохлые клячи. Даже рефери подходит к нам и говорит:
— Бокс, бокс! — и машет руками.
Я киваю и подхожу ближе. Атакую по своей проверенной схеме. Джеб, боковой, отход. Внимательно продолжаю следить за противником. Клюнул ли он на мою удочку? Усыплен ли, решил, что я тоже хочу разобраться с ним по очкам?
При этом стараюсь затуманить глаза, сделать вид, будто я сонный и не выспался. Может, еще недостаточно оклемался после перелета, слишком перетренировался. Удары вялые.
Кажется, я даже немного перебарщиваю со своим обманом, потому что в карих глазах Хасслера я вижу недоверие. Хм, единственный шанс для него узнать, правда ли я такой тюфяк — это броситься в решительную атаку и попробовать вывести меня из себя.
Он так и сделал. Подошел ближе и в кои-то веки атаковал сам. Серия джебов по разным уровням моей защиты. Сначала в голову, потом в корпус и опять в голову. Я отбивался медленно, больше уклонялся и блокировал. Хасслер усилил нажим и тут прозвучал гонг.
— Ты чего, прощупал его? — спросил Худяков. — Что-то слишком долго. Давай, начинай уже. А то зрители уже потухли.
Во втором раунде я действую совсем по-другому. Хасслер опять пошел вперед. Кажется, он принял меня за еще более нерешительного соперника, чем он сам. Осмелел, однако.
Противник напал на меня, начав с сильного прямого удара в голову. Но я уже подготовился к встречному удару. Это был необычайный стопорный удар, как раз идеальный, чтобы вскрыть броню противника.
Когда еще только кулак Хасслера двинулся к моей голове, я выбросил вперед свою левую руку, делая одновременно атакующее и оборонное движение. Я машинально напряг мышцы на руке, закрепляя руку и повернул ее по оси слева направо.
Бьющую руку Хасслера я оттеснил предплечьем и локтем. Поднятым своим плечом прикрыл подбородок. Теперь силу встречного удара увеличиваем поворотом корпуса. Тело поступательно движется вперед, вес переносится на левую ногу, выдвинутую вперед. Правая рука тоже прикрывает подбородок и готовится нанести второй удар.
Удар наносится горизонтальным кулаком. Прямо в лицо, в нижнюю часть, которую Хасслер открыл весьма
Ну что же, вся моя медлительность в прошлом раунде пошла мне на пользу. Противник и не ожидал от меня такой подвижности и стремительности. Он думал, что сейчас будет гоняться за мной весь раунд опять и пытаться взломать мою оборону.
И конечно же, он даже предположить не мог, что я осмелюсь атаковать его встречным ударом.
Вместе с тем, удар получился очень даже приличный. Мой кулак в перчатке врезался Хасслеру в подбородок. Соперник прервал атаку и пытался уйти от удара, восстанавливая защиту, но куда там. Я уже почувствовал вкус крови.
Теперь удар правой. Сначала я планировал нанести тоже прямой, придав ему больше силы новым поворотом плеч и бедер, но Хасслер от моего удара вдруг отклонился в сторону. В этой ситуации боковой мог бы достать его с еще большей энергией для удара.
Я быстро скорректировал атаку и нанес нечто среднее между джебом и хуком. Одновременно я выставил вперед правую ногу, подобрался к сопернику ближе и ударил его правой. Ничего страшного, ведь для меня главное не соблюсти чистоту удара, а нанести его максимально эффективно.
И вот этот второй удар уже получился очень сильным. Мой кулак снова угодил Хасслеру в подбородок. Его голова, а затем и все туловище развернулись от моего удара. Я увидел, что противник поплыл и начал падать.
Ну что же, вот тебе короткий свинг левой. Вдогонку, на прощание, чтобы сон там, на настиле, был легким и приятным.
Бабах! Хасслер развалился на настиле и остался лежать, раскинув руки. Рефери начал отсчет, но и так уже было видно, что противник не встанет.
Зрители завопили от восторга, а рефери вскинул руки и замахал ими, подтверждая, что я выиграл нокаутом.
Глава 18. Снова помощь незнакомке
Для нашей команды мой нокаут оказался первым и единственным за весь день соревнований. Этим он и был особо ценен. Все остальные наши выиграли по очкам.
Впрочем, победил далеко не все. Помимо девяти побед в разных весовых категориях у нас было два поражения. Борис Кириенков, ответсекретарь федерации бокса СССР, ходил мрачнее тучи. Его не радовали наши победы, больше огорчали поражения.
Испанцы шумно закричали, когда мой противник упал на настил. Болельщики его приуныли и опустили флаги. Я пожал руки Худякову и тренеру нашей сборной Алексею Деменчук.
Вскоре рефери поднял мою руку, после того, как ведущий во всеуслышание объявил меня победителем. Я посмотрел в объективы кинокамер и помахал зрителям.
Когда я спустился с ринга, то рядом с трибунами зрителей обнаружил обезьяноподобного боксера с перчатками на руках. Громадная голова, весь состоит из мышц и мускулов. Руки длинные, как у орангутанга. Где-то я его уже видел.
— Ты что ж, думаешь, что победил? — спросил он на испанском и добавил еще несколько слов.
Наша делегация всем скопом находилась здесь, рядом с рингом. Переводчик Павел начал было переводить, но запнулся. Потом виновато посмотрел на меня.