Не путай клад с могилой
Шрифт:
Эта девчонка так подала мои логические рассуждения, что я в самом деле выглядел как выживший из ума сыщик. Моя недавняя откровенность обернулась звонкой оплеухой и насмешкой. Я сам себе показался таким смешным, что не выдержал и рассмеялся.
– Черт возьми, – сознался я. – Ты права. Я еще только себя не заподозрил. Со стороны это выглядит, конечно, полным идиотизмом. Но это оттого, что я запутался. Мне еще никогда не приходилось расследовать такие запутанные дела.
– Так ты все-таки мент? Я оказалась права?
Я отрицательно
– Нет, я в милиции никогда не служил. Лишь некоторое время занимался частным сыском.
– Это лучше, – вздохнула Лада. – Милиционеров не люблю.
Я в ответ пожал плечами, мол, вольному воля, хотя на языке висел конкретный ответ: нет такой проститутки, которая любила бы милицию.
– Ну вот, немного объяснились, – подытожил я. – Но в больницу все равно не пойду.
– Тебе надо обязательно показаться врачу, балда! – уже с нежностью поругала меня Лада. – У тебя может развиться гематома, а потом и гангрена.
– Не пугай! – ответил я, хотя девушка в какой-то степени была права. – Сделаем вот как. У меня есть адрес одного надежного человека. Остановимся у него, а потом можно будет и врача на дом вызвать.
– Откуда здесь надежные люди? – не поверила Лада.
– Серега дал адрес.
– Серега – это тот толстячок с мохнатыми ресницами? – вспомнила Лада нашу встречу в баре. Она минуту подумала, затем согласилась: – Ну ладно. Убедил. Поехали к твоему надежному человеку. А где он живет?
– В Ворохте.
Нам с трудом удалось поймать попутку – водителей, по всей видимости, отпугивал мой внешний вид. Лишь пожилой владелец изрядно потрепанной «копейки», безразличным взглядом скользнув по моему рукаву, кивнул и ответил:
– Да хоч в Ворохту, хоч в Фуехту! Сiдайте!
Через пятнадцать минут мы дотряслись до маленького, вытянутого вдоль горной реки поселка, темного от обступивших его со всех сторон гор. Крутые склоны были равномерно утыканы черными стволами елей и напоминали коротко подстриженные затылки новобранцев. Солнце освещало лишь половину ущелья, и асимметрия в окрасе леса придавала поселку экзотический вид.
– Адреса яка? – спросил водитель.
Я вынул из бумажника обрывок сигаретной пачки, на котором Серега написал адрес, и протянул его водителю. Тот глянул, кивнул и вскоре остановился у двухэтажного дома, оштукатуренного побеленной глиной. За ним, в глубине двора, виднелась часть фундамента, пирамиды кирпичей и штабеля строительного материала. Десяток рабочих с оголенными загорелыми торсами копошились на площадке. На въезде во двор блестели на солнце несколько иномарок.
– Как этого надежного человека зовут? – спросила Лада.
– Игор. Без мягкого знака.
– Без мягкого так без мягкого, – ответила Лада, закидывая сумку на плечо. – Ты постой здесь, не пугай народ своим видом, а я поищу этого Игора.
Лада отворила калитку, прошла между машин на строительную площадку. Русскоговорящая смазливая
Когда мы поднялись на освещенную солнцем мансарду и зашли в небольшую, обшитую некрашеной вагонкой комнату, где одна стена одновременно служила потолком, несколько парней, сидящих за столом, прервали разговор и выжидающе посмотрели на нас.
– Я Игор, – представился один из парней – высокий, сутулый, с овальным лицом, редкими пепельными волосами. Он смотрел на меня подслеповатыми глазами из-за толстых стекол очков. – А что вы хотите?
Он говорил по-русски с приятным мягким акцентом, который сразу выдавал в нем жителя западных областей Украины.
– Мы от Сереги, – ответила Лада.
– От какого Сереги?
Игор сразу понял, какого именно Серегу мы имеем в виду, но не торопился признаться, проверял.
– Из Судака, – пояснил я.
Игор наигранно поморщился, делая вид, что пытается вспомнить Серегу из Судака, но никак не может. Его дружки сосредоточенно курили, глядя в стол.
– А как его… ну, как друзья его называют?
Он имел в виду кличку.
– Худой, – ответил я.
Игор кивнул, махнул рукой, мол, вспомнил, кто ж Худого не знает!
– А твое имя… напомни?..
– Кирилл.
– Правильно, Кирилл! – «вспомнил» Игор. – Серега звонил вчера, предупреждал.
Дружки подняли головы и вполголоса продолжили разговор между собой. Игор поднялся с кресла и кивком пригласил следовать за собой.
– Вы на тачке? – спросил он, выйдя в коридор.
Мы с Ладой переглянулись.
– Уже нет, – ответил я.
– В каком смысле – уже? – насторожился Игор. Он напоминал служебного пса, почуявшего угрозу своему хозяину и уже оскалившего зубы.
Лада незаметно ущипнула меня в поясницу.
– У нее карбюратор полетел, – пояснила она, – и мы бросили ее во Львове.
Я с опозданием прикусил язык. Этому парню только скажи, что два часа назад нас выкинули из «Опеля», – всех своих хлопцев под ружье поставит и машину найдет. Но зато так натопчут, так запутают и порубят клубок, что потом ни одной целой ниточки не найдешь.
Хозяин дома отвел нас на первый этаж, открыл дверь в просторную комнату, значительную часть которой занимали две широкие кровати. На них, по деревенскому обычаю, пирамидками лежали взбитые подушки под кружевными накидками. На стенах у кроватей – бархатные желтые коврики с изображениями оленей. Свежевыкрашенный дощатый пол источал слабый запах олифы. С потолка свисала лампа в матерчатом, с бахромой, абажуре. Из углов, из-за лампадок, обрамленные накрахмаленными рушниками, строго взирали святые.