Небо войны
Шрифт:
Возвратившись на аэродром, я сразу же пригласил к самолету инженера по вооружению капитана Жмудя. В напряженном бою у меня родилась интересная мысль, надо было посоветоваться со специалистом.
Дело в том, что много снарядов я привез обратно. Произошло это потому, что во время атак мне приходилось сначала нажимать на гашетку пулеметов, а потом уже пускать в ход пушку. Такая последовательность диктовалась отнюдь не тактическими соображениями или какими-либо расчетами. Просто две гашетки находились под разными пальцами, причем пулеметная располагалась удобнее. А если бы я посылал пули и снаряды в цель одновременно, эффективность
Выслушав мои соображения, инженер сказал: — Можно и объединить, это нетрудно сделать.
В следующем бою от моей массированной очереди вражеский бомбардировщик почти сразу развалился в воздухе. Видевшие это однополчане потом стали расспрашивать, с какой дистанции я стрелял, куда целился. Я раскрыл им свой секрет. А на следующий день капитан Жмудь разыскал меня и стал жаловаться:
— Ну что же вы наделали! Теперь все летчики просят перестроить гашетки.
— Раз просят, надо сделать. Командиру докладывали об этом?
— Пока нет. Такие вопросы инженер может и сам решать.
— Правильно! — поддержал я капитана, зная, что Краев ни за что бы не одобрил эту рационализацию.
В последующие дни нашим летчикам не довелось использовать возросшую огневую мощь своих самолетов.
Погода внезапно испортилась, небо затянуло облаками, начались дожди. Видимо, из-за этого и наступление наших войск приостановилось. Крымская осталась в руках противника.
Обсуждая итоги напряженной боевой работы, летчики в один голос заявили, что полеты малыми группами себя не оправдывают. Нужно действовать крупными силами, перехватывать и уничтожать вражеских бомбардировщиков на дальних подступах к линии фронта.
Вскоре все мы испытали необыкновенную радость. На наш участок фронта советское командование перебросило два крупных соединения истребительной авиации. Причем вооружены они были новенькими скоростными ЯКами.
В дни, когда прибыло подкрепление, в небе над Таманским полуостровом царило затишье. Летчики нашего полка в основном прикрывали катера, когда те поутру возвращались из разведки. Ночные рейды моряков к северному побережью Азовского моря вызывали большой переполох во вражеском тылу. Мы искренне радовались успехам катерников, но прикрывать эти малые суда было довольно скучно.
В период непродолжительного затишья только один полет запомнился мне своей необычностью. Как-то Краев отозвал меня в сторону и, раскрыв карту, сказал:
— Полетите во главе восьмерки. Вот на этом аэродроме должен стоять наш ЯК. Надо его сжечь во что ни стало. Одна четверка будет подавлять зенитный огонь, другая — выполнять задачу.
— Есть уничтожить ЯКа, — ответил я, хотя такое задание меня крайне удивило. Как мог оказаться на вражеском аэродроме наш новенький истребитель? Командир, к сожалению, ничего не сказал об этом.
Прикрываясь облачностью, наша группа скрытно подошла к указанному пункту и выскочила на аэродром. Но на нем, к моему удивлению, вообще не оказалось никаких самолетов.
Когда я по возвращении доложил об этом Краеву, он сокрушенно заметил:
— Успели спрятать, черти. Теперь глядите в оба, немцы постараются использовать нашу машину.
Его предупреждение я воспринял со всей серьезностью. Ведь сам когда-то летал на «мессершмитте». Фашисты, конечно, не станут закрашивать звезды.
В тот же день, а точнее, вечером за ужином, я узнал, наконец,
Те двое, что уже сели, тоже сразу заметили, что попали в лапы к фашистам. Один успел взлететь, а второй нет…
Я живо представил состояние этого летчика. Так стремиться на фронт — и сразу же попасть в плен… Появится ли этот ЯК на нашем фронте? Однажды возле командного пункта я увидел незнакомого летчика, высокого, стройного, в шлемофоне и кожаной куртке. Он, видимо, кого-то ожидал. По его внешнему виду и осанке я предположил, что это какой-то большой начальник, и постарался, не попадаясь ему на глаза, пройти в землянку. Но когда я вышел оттуда, он сам меня окликнул:
— Покрышкин?
— Так точно! — отозвался я, отдавая честь. И только тут заметил на его галифе генеральские лампасы.
— Ну, как воюете? — спросил он, подавая руку. По каким-то едва уловимым приметам я заключил, что генерал только что возвратился с боевого задания и полет этот прошел не совсем удачно.
— Савицкий, — назвал он свою фамилию.
Так вот он каков, командир прибывшего к нам соединения истребителей! Только прибыл на фронт и уже сам побывал в бою. Генерал стал расспрашивать меня о поведении противника, о нашей тактике, о боевых делах моей эскадрильи. Вскоре нас окружили летчики — и наши и те, что прибыли с Савицким. Завязались оживленные разговоры, замелькали руки, изображая различные эволюции самолета. Генерал внимательно выслушал фронтовиков и сказал:
— Это очень важно. Мы обязательно проведем конференцию по тактике современного воздушного боя и пригласим вас, гвардейцев, поделиться с нами опытом. Не возражаете?
Генерал как-то сразу расположил к себе всех наших летчиков. Я невольно подумал: вот таким и должен быть командир — простым, общительным, умным. Он умеет ценить и людей и все, что они предлагают во имя победы над врагом.
В ближайшие дни Савицкий не мог собрать летчиков для изучения нашего боевого опыта. Противник, стараясь вернуть утраченные позиции на Мысхако, перешел в наступление. На земле и в воздухе снова закипели бои.
На наших полетных картах Малая земля была заштрихована красным карандашом. Мы, летчики, знали, что этот ничем не приметный с воздуха прибрежный участок песка и глины обильно полит кровью советских воинов. Дорогой ценой отобрал его у врага морской десант, возглавляемый капитаном Куниковым, и теперь героически удерживал в своих руках. Этот плацдарм имел, пожалуй, не столько стратегическое, сколько моральное значение. Противник все время чувствовал наши штыки за своей спиной.
Когда немцы перешли в наступление, перед нами, истребителями, встали трудные и очень ответственные задачи. С одной стороны, нужно было надежно прикрыть с воздуха моряков, обороняющих Малую землю; с другой — обеспечить успешные действия наших бомбардировщиков и штурмовиков, которые наносили удары по вражеским наступающим войскам.