Немцы и калмыки 1942-1945
Шрифт:
Непосредственно за советскими фронтовыми частями почти всегда следовали политические отряды НКВД (МВД/МГБ), которые прочёсывали города и сёла в поисках немецких сотрудников и занимались чисткой населения на свой манер.
В данном случае можно говорить не столько о немецких сторонниках, которых полагалось наказать «по советским законам» за сотрудничество с врагом во время оккупации, сколько о систематическом устранении всех политических противников, ненадёжных элементов и, в конечном счёте, ликвидации значительной части неудобного населения.
Примерный
Но уже в военные годы немцы располагали обширными данными. 01.01.1943 года-ещё до того, как началось собственно немецкое отступление — командующий группой войск А, генерал-фельмаршал фон Клейст подтвердил представителю Имперского министерства по делам оккупированных Восточных территорий при группе армий А советнику доктору Бройтигаму, который указывал на трагические последствия планируемого отступления для местного населения, «что в уже оставленных районах Северной Осетии наступающие большевики сжигают сёла местных жителей и убивают население включая женщин и детей».
Подобное сообщалось и из других мест.
Так, например, в марте 1943 года отряды НКВД расстреляли во временно «освобождённом» Харькове по обвинению в симпатиях к немцам во время оккупации большое число жителей вместе с женщинами и детьми.
Немецкие сообщения говорят о 4 % населения.
В этой связи следует подчеркнуть, что именно советские органы безопасности, руководимые Берия, Кругловым, Меркуловым, Серовым, действовавшие по поручению Сталина и Политбюро ВКП(б), использовали как раз те варварские методы, которые часто без всяких оснований приписывались немецким оккупантам.
3. О боевом использовании Калмыцкого Кавалерийского Корпуса
Начатое в конце 1942 года отступление немецких войск на Дон стало для калмыков при этих обстоятельствах вполне понятным потрясением. Их доверие силе немецкой армии и уверенность в становлении национальной государственности в родной степи толкнули их на борьбу на стороне немцев и к дружеской поддержке немецких властей. И теперь они вдруг увидели, что немецкой власти не удалось покончить с советским режимом.
То, что соотношение сил постепенно стало склоняться в пользу Красной Армии, уже не было секретом, и было быстро замечено населением.
В этом плане оставление Халхуты в ноябре 1942 года было примечательным событием: Оставление Халхуты практически означало окончательный отказ от проведения планируемой операции «Цапля» — захвата Астрахани — признание собственной слабости, которое со страхом было воспринято калмыками.
Хотя в их вооружённых формированиях не было заметно абсолютно никаких признаков паники, и добровольцы производили спокойное и хладнокровное впечатление, тем не менее немецкие власти сразу были поставлены перед вопросом о дальнейшем сотрудничестве с монгольскими союзниками.
Надёжность калмыков, которые до сих пор оказали немцам более чем ценные услуги, естественно не ставилась под сомнение. Тем не менее в
Для доктора Хольтермана, который до сих пор направлял и координировал работу с ними, калмыки были воинами степи, к тому же их было возможно использовать на берегах Азовского моря.
Когда же они в начале мая 1943 года «при полном игнорировании обстоятельств» должны были быть отведены в тыл из полосы действий под Таганрогом, Хольтерманн, согласовав этот вопрос с Доллем и генералом графом фон Шверином, обратился к референту при главном командовании Вермахта профессору фон Рихтгофену, с просьбой оказать содействие, чтобы предотвратить «невосполнимый урон». Рихтгофен обратился в свою очередь к полковнику Гелену — начальнику отдела генштаба сухопутных войск «Иностранные войска на Востоке»; в конце-концов дело закончилось письмом генерала восточных войск при ОКХ, генерал-лейтенанта Хелльмиха командующему группы армий «Юг», в котором настаивалось на том, чтобы пойти навстречу требованиям Хольтерманна и использовать калмыков в соответствии с их способностями.
Как это ни странно, но как и в данном случае, калмыки всегда находили понимание и защитников на самых высоких верхах, собственно, это было главной причиной, почему калмыки в целом всегда чувствовали полную поддержку со стороны немцев и их боевая мораль всегда оставалась безупречной при отступлении по Украине на Запад.
Калмыцкие части, которые в полной мере были «задействованы» командованием 16-й мотопехотной дивизии в силу острой нехватки сил на фронте под Яшкулем уже в ноябре/декабре 1942 года, были поставлены перед необходимостью и в новом году доказывать свою стойкость уже на трудных дорогах отступления.
Вместе с 16-й МПД они ушли на юг через Маныч на участке Кистинская-Киевка, недалеко от Дивного, где они впервые были реорганизованы Доллем.
Калмыцкая часть, первоначально состоявшая из 6 эскадронов, была непосредственно подчинена командиру 444-й дивизии генерал-майору Микуличу, которая в составе группы генерал-лейтенанта Аулеба должна была прикрыть северо-восточный фланг отступающих с Кавказа частей группы армий «А».
При решении этой задачи калмыки играли значительную роль, поскольку они своей разведкой поставляли ценные сведения о положении противника севернее Маныча.
Так, 3 января 1943 года отходящий калмыцкий эскадрон сообщил о продвижении противника до 4-го совхоза, 7 километров северо-западнее от Чикин-Сала, в связи с чем дивизия сразу заняла Сара-Хулсун и укрепила позиции в северном направлении. 13 января 1943 года калмыцкая разведка донесла о продвижении кавалерии противника на Воздвиженское.
Под давлением противника бойцы Долля отошли 18 января 1943 года на позиции под Егорлыком восточнее Сальска, где они вместе с полком казаков Юнгшульца должны были прикрыть от атак противника через Маныч северный участок 444-й дивизии.