Необыкновенная история про Эмили и её хвост
Шрифт:
Боб, наш инструктор по плаванию, стоял прямо надо мной и разговаривал по мобильнику. Однако я не могла разобрать ни слова. Вдруг кто-то схватил меня сзади за плечи.
– Это она? – прорычал мне прямо в ухо мужской голос.
Боб кивнул. Я попыталась вырваться, но незнакомец был очень сильный.
– Что вам нужно? – пискнула я.
– Будто не понимаешь. Уродка! – рявкнул человек, встряхивая меня за плечи.
– Я не уродка! – завопила я. – Не уродка!
– Хватит притворяться, – сказал женский
– Я не притворяюсь, – извивалась я в железной хватке. – Я не уродка!
– Эмили, ради всего святого! – произнес вдруг мамин голос. – Я же знаю, что ты не спишь.
Я разлепила веки. Надо мной склонилось мамино лицо. Мама держала меня за плечи, легонько встряхивая.
– Что случилось? – Я рывком села в постели.
– А то, сонная тетеря, что ты в школу опаздываешь. Давай пошевеливайся.
Мама отпустила меня, встала и раздвинула занавеску в дверном проеме.
– И не забудь зубы почистить! – донесся ее голос уже из коридора.
За завтраком я пыталась вспомнить, что же кричала во сне. Все казалось таким реальным: незнакомец, эти голоса. Не говорила ли я вслух? Спросить маму я не смела, поэтому ела молча. Только сунула в рот третью ложку хлопьев, как тут случилось нечто ужасное.
Мама, как обычно, возилась рядом, разбирая огромную кипу бумаг, сваленных позади миксера.
– Куда же он делся? – бубнила она.
– Что ты на этот раз посеяла?
– Да список покупок. Я помню, что положила его вот сюда. – Мама склонилась над бумагами. – А, вот же он!
Подняв взгляд, я с ужасом увидела у нее в руках листок бумаги. То есть не просто листок, а ТОТ САМЫЙ ЛИСТ РОСКОШНОЙ ЛИЛОВОЙ БУМАГИ!
– Не-е-ет! – завопила я так, что хлопья полетели изо рта.
Вскочив, я бросилась к маме, собираясь выхватить у нее листок. Слишком поздно: она уже развернула его. Близоруко прищурившись, пробежалась глазами по строчкам.
– Нет, это не то, – пробормотала мама, складывая лист.
Дыхание у меня перехватило, и я с трудом проглотила остатки хлопьев.
– Погоди-ка, там же мое имя!
– Нет-нет, это вовсе не твое имя, мам. Это… это имя одной моей подруги. – Я попыталась вырвать у нее бумажку, но мама не обратила на меня внимания.
– Куда подевались мои очки?
Очки, разумеется, как всегда, висели у нее на шее.
– Давай я тебе прочитаю, – предложила я тоном самой заботливой из дочерей.
Однако мама уже нащупала свои очки, нацепила их на нос и внимательно изучила записку. Я попятилась было к выходу, но мама уже глядела на меня в упор.
– Эмили!
– Что?
Мама сняла очки и помахала листком у меня перед носом.
– Ничего не хочешь мне объяснить?
– Ну, значит… Хм… Можно взглянуть?
И я уставилась на листок, всей душой надеясь, что выражение моего лица говорит: «Что же это за бумажонка? Никогда
Мама молчала, а я продолжала глупо таращиться, делая вид, что читаю, лишь бы не встречаться с ней глазами. Меня ждал заслуженный нагоняй.
Действительность оказалась еще хуже. Мама отложила злосчастный листок, взяла меня за подбородок, приподняла мою голову и произнесла:
– Я тебя понимаю, Эмили. Я все знаю.
– Знаешь? – в ужасе взвизгнула я.
– Во сне ты бормотала, что не уродка. Я должна была догадаться.
– Должна?
– Вот я балда, как же до меня сразу-то не дошло? – грустно сказала мама, отпуская мой подбородок.
– Но откуда ты зна…
– Мы ведь с тобой одинаковые. – Мама взяла мою ладонь в свою. – Ты тоже боишься воды.
– Боюсь?! – удивленно воскликнула я, но тут же осеклась и, откашлявшись, поправила школьный галстук. – Точно. Так и есть. Я ее боюсь, – произнесла я как можно убедительнее. – Конечно, боюсь! До ужаса. Да, именно боюсь, лучше и не скажешь. Все дело в страхе. Только в нем и ни в чем другом…
– Почему же ты мне не призналась?
Я опустила глаза, плотно зажмурила веки, попытавшись выдавить из себя хоть одну слезинку, и прошептала:
– Мне было стыдно. Не хотелось тебя подводить.
Крепко сжав мою руку, мама взглянула мне в лицо. Она тоже чуть не плакала.
– Это моя вина, доченька. Я тебя подвела. Не позволяла тебе научиться плавать, и ты заразилась моим страхом.
– Ага, – грустно кивнула я. – Похоже на то. Но ты не должна себя корить, мам. Все нормально, правда. Подумаешь, плавание какое-то.
– Мы ведь живем на лодке! – Мама отпустила мою руку и покачала головой. – Вокруг нас – вода!
Я чуть не расхохоталась, но вовремя захлопнула рот, увидев мамино напряженное лицо. Меня поразила внезапная мысль.
– Мам, если ты так боишься воды, то почему мы живем на лодке?
– Понимаю, это странно. – Мама прищурилась и в упор посмотрела на меня, словно что-то ища на моем лице. – Я не могу тебе объяснить, но в глубине души чувствую, что никогда не покину нашего «Царя».
– Бред какой-то. Сама посуди: ты боишься воды, а мы живем в лодке в приморском городе.
– Да знаю я, знаю!
– В настоящей глухомани. Даже бабушка с дедушкой живут на другом конце страны.
– Бабушка с дедушкой? – Мамино лицо вытянулось. – А они тут при чем?
– При том, что я никогда их не видела! Две открытки в год, и все.
– Я уже говорила тебе, Эми, они живут очень-очень далеко. И, потом, я с ними не в ладах.
– Почему?
– Мы поругались. Давным-давно. – Она издала нервный смешок. – Так давно, что я и забыла, из-за чего.
Повисла мертвая тишина. Затем мама встала и выглянула в иллюминатор.