Невидимые силы
Шрифт:
— Да уж, — не стала спорить Настя.
— Келлер надеется стать богом, — сказал Жгут, криво ухмыльнувшись. — Однако это тоже на воде вилами писано. Высвободившаяся энергия может не только наполнить его силой, но и прикончить.
— Келлер это понимает? — спросила Настя.
— Думаю, да, — сказал Платон Багратович. — Но он готов рискнуть. И, кстати, он торопится. Время уже поджимает.
— В каком смысле? — не поняла Настя. — Почему?
— Головоломку нужно сложить в строго определенный момент, — ответил Жгут. — И, согласно средневековому «календарю Грегориуса
— Точнее, через семьдесят три часа, сорок минут и шесть секунд, — поправил Платон, бросив взгляд на свой серебристый хронометр.
— Что будет, если Келлер опоздает?
— Тогда ему придется ждать еще сто лет, — с холодной иронией проговорил Платон Багратович. — А я сомневаюсь, что он столько проживет. Даже учитывая его великолепные способности.
— Значит, надо поймать этого Келлера, пока он не натворил дел, — сказала Настя. — Напрячь ФСБ, МВД, другие спецслужбы.
Платон и Жгут снова переглянулись, лица их слегка помрачнели.
— Видишь ли, — снова заговорил Платон, — наше Бюро имеет довольно зыбкий статус. Многие облеченные властью люди «наверху» считают наше существование… — Платон Багратович запнулся, подыскивая подходящее слово.
— Малообоснованным, — подсказал Жгут.
— Именно, — кивнул Платон Багратович. — И это еще мягко сказано. Нам постоянно урезают финансирование, не дают расширять штат, ну и все в таком же духе.
— А почему? — вскинула брови Настя.
— Многие не верят в существование эксов, считают их шарлатанами, фокусниками, аферистами. А если нет противника, то и войну объявлять некому. Так что на поддержку «кавалерии» мы особо не рассчитываем. В основном действуем своими силами.
— Это правда, что ваши оперативники пользуются специальными пулями? С выпиленными крестиками.
— Правда.
— Это как-то связано… с верой в Бога?
— Отчасти, — ответил Платон Багратович. — Среди наших оперативников есть по-настоящему верующие люди. Для них крест — это символ, значение которого ты знаешь сама. А если обойтись без мистики, то крестообразный распил превращает обычную пулю в разрывную. — Платон Багратович посмотрел на часы. — Ну, а теперь откинься на спинку кресла и попытайся расслабиться. Понимаю, что в данных условиях сделать это будет непросто…
— Может, включить ей расслабляющую музыку? — предложил Жгут.
— Думаю, обойдемся и так. — Платон Багратович положил ладонь Насте на лоб. — Закрой глаза.
Она послушно закрыла глаза.
Ладонь у шефа Бюро была теплая, сухая и твердая. Настя поймала себя на том, что его прикосновение ей приятно.
— Расслабьтесь, — услышала она ровный, властный голос Платона. — Думайте о чем-нибудь приятном.
«Расслабишься тут», — подумала Настя. Однако вопреки ожиданию расслабиться получилось сразу же. Она представила себе лицо Платона, его темно-карие, мерцающие теплым светом глаза… Сейчас он смотрит этими глазами на нее.
«Интересно, я ему нравлюсь? — яркой искоркой пронеслась в ее расслабляющемся сознании мысль. — Я бы хотела».
Настя улыбнулась.
Не
— Странная аура.
— И я о том же, шеф.
— Но потенциал действительно высок. И он очень неровный. То поднимается до пика, а то опускается до среднего уровня и даже ниже.
— Да, необычно. Как думаете, что у нее за способность?
Пауза. А затем приглушенное:
— Что-то, связанное с психомоторикой. Но все очень неотчетливо…
Потом Настя нырнула в сон, но усилием воли снова выбралась на его поверхность. И услышала тихие отдаленные слова, которые заставили ее сквозь полудрему улыбнуться.
— Она вам нравится. Верно, шеф?
— Что ты имеешь в виду?
— Я вижу, как вы на нее смотрите.
— И как же?
— Как одинокий мужчина смотрит на красивую девушку.
— Глупости. Я гожусь ей в отцы.
— И все же была какая-то «искра», верно? Я в этих делах наблюдательный.
— Володя, закрыл бы ты рот.
— Молчу, шеф, молчу, — посмеиваясь, отозвался Жгут.
«Интересно, это сон или я слышу эти слова на самом деле?» — подумала Настя.
Потом что-то тихо заиграло, какая-то музыка, приятная, монотонная, успокаивающая. Голос Платона Багратовича превратился в негромкий гул, а дальше Настя снова разобрала слова.
— Володя, нам срочно нужно ехать. В парке на Вернадского два экса заставили отдыхающих наброситься друг на друга. Кажется, там поножовщина.
— А что с девочкой?
— Она просто поспит до нашего возвращения. Укрой ее пледом.
— Да, шеф. Нужно взять с собой…
Окончания фразы Настя не расслышала. Голоса Жгута и шефа стали уплывать, делаться невнятными и тихими, как далекий плеск волн. Потом они умолкли совсем.
Теплая река подхватила Настю и понесла по своим волнам, и девушка погрузилась в черный, глубокий сон без сновидений.
Проснулась она внезапно. И тут же почувствовала непонятную тревогу. Потерла пальцами глаза, огляделась. В кабинете, кроме нее, никого не было. Ноги были накрыты пледом. Потянуло сквозняком, и Настя поежилась.
Она откинула плед, собираясь встать, и тут откуда-то из-за стены донесся женский крик. Настя замерла. По спине у нее пробежал холодок. Новая волна сквозняка заставила передернуть плечами, и на этот раз холодное дыхание, коснувшееся ее кожи, проникло глубже и пробрало до самых костей.
Крик повторился, но на этот раз прозвучал глухо и сдавленно, словно кто-то пытался заткнуть кричащей рот.
Настя почему-то сразу подумала о полногрудой Зиночке из приемной. Не зная, что предпринять, она встала с кресла и на цыпочках подошла к двери. До ее ушей донесся какой-то шум. Настя осторожно выглянула в коридор. Там было пусто, но как-то странно пусто. Мелькали бледные, едва заметные тени. Блики света попеременно падали на ровно освещенные стены, словно под потолком раскачивался невидимый фонарь. К ее горлу подкатил комок тошноты. Грудь сжал страх.