Ночные костры
Шрифт:
Уот встревожился:
— Леди Алиса, почему господин сердится?
— Успокойся, Уот. Он не сердится. Раймон обернулся к ним.
— Я не сержусь, малыш.
Поварята спустились по лестнице с пустыми ведрами в руках и остановились, глядя на лорда Раймона. Алиса сняла Уота с колен.
— Ну, иди спать. — Она встала со скамьи и подошла к мужу. — Милорд, ванна готова. Пойдемте в спальню?
Он молча кивнул.
Раймон закрыл на засов дверь спальни и тихо выругался. Его жена опять сделалась пугливой. Неужели
— Уот не хотел вас разозлить, милорд.
— Он меня не разозлил.
Черт возьми, опять она дрожит!
— Значит, это я вас рассердила?
Он должен ей все рассказать, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме.
Сарацинский ковер был аккуратно сложен в углу, а на его месте у камина стояла деревянная ванна, наполовину наполненная водой. На низком огне грелся железный котелок.
— Иди мойся, Алиса, а я тебе все расскажу.
Она еще стеснялась его и пыталась держаться в тени, чтобы он не видел ее наготы. Он улыбнулся:
— Давай быстрее, а то я овладею тобой прямо сейчас.
Он сбросил свою рубаху и начал медленно ее складывать. Алиса шагнула в дубовую ванну. Когда ее соблазнительное тело опустилось в воду, раздался легкий всплеск, и это был самый возбуждающий звук, какой Раймон когда-либо слышал.
Она сидела, подтянув стройные колени к подбородку. Рядом с ней плавал маленький полотняный мешочек с сушеными травами.
Он взял мешочек и вдохнул его резкий аромат.
— Ты не сердишься? — наконец проговорила она.
— Нет. — Он положил мешочек ей на колени и отошел к скамье. — Мне неприятны воспоминания о Палестине, Алиса. Я провел в тех краях три долгих года и не раз проливал кровь. Теперь мне хочется забыть все это.
Она погрузила мешочек с травами в воду.
— Молодой рыцарь Эрик сказал Уоту, что вы завоевали в Палестине большую славу, а король Ричард объявил, что вам нет равных по храбрости и преданности.
Алиса подняла ароматный мешочек к ложбинке между грудями, и Раймон закрыл глаза, не выдержав этого соблазнительного зрелища.
— Эрику всегда мерещатся великаны там, где другие видят обычных людей.
— Он сказал, что в прошлом году вы спасли жизнь королю Ричарду.
Он протяжно вздохнул.
— Фортебрас? — окликнула его Алиса.
— Прошу тебя, жена, называй меня Раймоном. Или мужем. Или милордом, если все остальное тебя не устраивает. Фортебрас — мое боевое имя. Я устал откликаться на него.
Она молча кивнула, ожидая, что он скажет дальше.
Он показал на свое плечо — туда, где сморщилась кожа вокруг шрама.
— Это след от кинжала. Кинжала, который предназначался королю Ричарду в Акре.
— В бою?
— Нет, это случилось после того, как мы взяли город.
— Кто же посмел это сделать?
— Злодей выскочил из темноты, когда мы с королем Ричардом и часовым гуляли вечером вдоль зубчатых стен крепости. Ему удалось скрыться. Люди Ричарда искали его, но так и не нашли. Сказали, что это мог быть любой житель Акры. Один из тысячи…
Перед камином стояла бутылка с бренди и два кубка. Раймон поднес ей первый кубок, но Алиса покачала головой, отказываясь. Он пожал плечами и вернулся к скамье.
— Я был сильно ранен — до самой кости, и несколько дней пролежал в лихорадке. Потом мне рассказывали…
— Что вам рассказывали?
— Король Ричард сильно разгневался из-за того, что злодей остался не найден, и решил усмирить Акру. Но пленники… — Он открыл глаза и посмотрел в испуганное лицо жены. — Там было много сотен пленных воинов, их жены и дети. Ричард не выпускал их из крепости, а Саладин не спешил платить выкуп. После того злодейского покушения рассерженный король пожелал покинуть Акру. И он сделал это, не дождавшись выкупа.
— А как же пленники?
«Скажи ей. Скажи сейчас, чтобы она никогда больше не спрашивала». Он поднес к глазам сжатые кулаки.
— Их перерезали. Обезглавили. Всех до единого — и мужчин, и женщин, и детей. На это ушло три дня. Когда я лежал в лихорадке, то слышал… шум… но думал, что мне все это чудится. Только когда наша армия выходила из Акры и меня вынесли на носилках из крепости, я увидел мертвых пленников. Их было так много! — Он на секунду зажмурился. — Их тела устилали землю.
Алиса застыла не дыша.
— Король Ричард приказал их убить?
— Он имел на это право. Выкуп не был выплачен в срок, а войска приготовились идти в Яффу. — Он горько усмехнулся. — Теперь королева Элеанора боится, что Ричарда убьют, если к началу сбора урожая она не заплатит за него выкуп императору. Может быть, она боится из-за Акры? И вспоминает ли король Ричард про запоздавший выкуп Саладина, сидя в своем заточении? — Он отпил большой глоток бренди. — Скорее всего нет, они вообще об этом не думают. Король Ричард не привык терзаться угрызениями совести, иначе ему тоже не спалось бы по ночам, как всем нам, побывавшим в этом аду.
— Вы не должны себя корить, Раймон. Вас там не было…
— Меня там не было, — повторил он, — я не проливал их кровь. Но по дороге в Яффу я начал думать, что в этом есть и моя вина. Я спас жизнь королю Ричарду, но не сумел убить человека, который на него напал. Король Ричард не нашел его и обратил свой гнев на всех жителей Акры. А я был болен и не смог отговорить его от этой чудовищной мести.
— Вы не виноваты…
— Среди нас были люди, которые могли образумить короля, когда тот впадал в убийственную ярость. К тому времени они все погибли, кроме меня. Лучше бы я умер до Акры!