Ночные костры
Шрифт:
— Тогда повтори, что тебе надо сделать. Уот вздохнул и повторил ее указания:
— Я отнесу этот эль моему господину и скажу ему, что вы ушли в замок и ждете его там, а потом пойду вместе с ним в замок и лягу спать в кухне.
Уот протянул руку к кубку с элем.
— Осторожнее, Уот. Смотри не разлей.
— Знаю.
— И не пей из кубка. Это не для тебя.
— Знаю.
— Ну иди, Уот…
— Леди Алиса, из-за вас я пролил эль лорда Раймона. Алиса выпустила Уота из своих торопливых объятий и быстро вытерла глаза.
— Иди,
Ей очень не хотелось вовлекать маленького Уота в свой план, но другого выхода не было. Если бы она обратилась к человеку постарше, он удивился бы и спросил, почему она не дождалась мужа.
Раймон удивится, узнав о ее уходе, и придет в ярость, не найдя ее в замке. Он будет расспрашивать Уота, но не сделает ему ничего плохого. Это добрый человек, и ребенка он не обидит.
У нее засосало под ложечкой от страха. Да, конечно, Раймон не обидит ребенка и не накажет кучера, у которого она уведет лошадь и повозку, когда выгрузят эль. Эти люди не виноваты. Он направит свой гнев на нее одну.
Алиса обернулась к фургону. Три мужские фигуры, пошатываясь, снимали с повозки открытый пузатый бочонок. Им помогало множество рук, и эль выплескивался через край на освещенную костром землю.
Она дождалась, когда они выровняют свою ношу и отойдут от фургона. Раймон был у костра — высокий черный силуэт, озаренный сзади пламенем. Алиса в последний раз взглянула на человека, который дал ей свое имя и доказал за три ночи, что его воинская суровость и грубые речи — всего лишь оболочка, за которой прячется невероятно нежная душа.
Глаза ее обожгло слезами, и она отвернулась от костра. Когда она в следующий раз встретится с Раймоном де Базе-ном, на его лице не будет ничего, кроме презрения. Самым страшным и горьким в сегодняшней ночи будет то, что она потеряет доверие мужа.
Раймон начал высматривать свою жену в кругу танцующих. Она отошла к фургону, чтобы принести кружку с элем, пока утомленные жаждой бражники не начали опорожнять ванну. Но взглянув в ту сторону, он ее не увидел.
И тут к нему подбежал маленький Уот из Морстона. Паренек сунул ему в руку кубок с элем и передал тайное сообщение своей госпожи. Раймон догадался, что за этими простыми словами кроется приятное обещание, и понадеялся, что мальчик не понял намека Алисы.
Он хлебнул эля и выплеснул остатки в темноту.
— Вам не понравилось, милорд?
— Я уже достаточно выпил этой ночью.
— Первый бочонок был лучше. Раймон засмеялся:
— Ты что же, попробовал из каждого? А что сказала по этому поводу леди Алиса?
— Она заявила, что последний кубок не для меня.
— Это верно, — согласился Раймон с усмешкой.
Напоследок Уот повторил самую важную часть сообщения: о том, что лорд Фортебрас должен привести его в замок и благополучно доставить в кухню. Они отошли от костра и зашагали по узкой тропке между ячменным полем и лугом к пустой башне.
Уот
Раймон поддакивал мальчику и шел не торопясь, давая ему наболтаться. На полпути к замку он увидел, что в верхних комнатах нет ни огонька. Спальни были пусты, как и следовало ожидать в эту праздничную ночь, когда все веселились у костра.
Был виден лишь факел часового.
Раймон пошел быстрее. Их спальня располагалась в дальнем конце замка, окна ее выходили на восток, на реку. Ничего, сейчас он подойдет поближе и увидит свет камина.
Уот стал говорить медленнее и перескакивал с предмета на предмет. Шаги его тоже сделались неровными. Раймон поднял мальчика на плечи и устремился вперед.
В спальне никого не оказалось, камин был холодным. Раймон лег на широкий тюфяк и стал ждать. Может, Алиса решила поиграть с ним? За три ночи их близости у нее иногда возникало желание пошалить. Что ж, он будет рад, если она позволит ему еще более причудливые любовные игры, а еще лучше — придумает их сама.
Его тело приятно напряглось при этой мысли. Сколько же она будет медлить, его молодая жена — такая робкая и такая смелая? Он лежал неподвижно, ожидая, когда она удивит его в летней темноте.
Но она все не шла, и в замке было по-прежнему тихо, как и полагалось в праздничную ночь Иванова дня. Ну где же она? Почему так долго?
Может, она принимает ванну, готовясь к ночилюбви? Кухарок нет, иникто не поможет ей натаскать воды. Что, если она пошла на реку?
Река! Раймон вскочил и натянул сапоги, проклиная себя за то, что потерял столько времени. Он вспомнил странный шорох, который слышал накануне вечером возле прибрежной ивы. Черт возьми! Надо было сразу сказать жене, почему он увел ее назад, в эту спальню, так и не дойдя до места их любовного свидания.
Фортебрас не стал звать своих воинов от далекого костра. С обнаженным мечом в одной руке и факелом в другой он промчался мимо часового, не ответив на его встревоженные вопросы, и побежал к реке, выкликая ее имя.
Она не отвечала.
Он осмотрел берег, но не нашел ни жены, ни платья, брошенного на траву. Подняв факел над головой, он ступил в черную реку и с замиранием сердца побрел по мелководью, надеясь, что не найдет того, чего больше всего боялся.
«Я не умею плавать», — сказала она. И действительно, она боялась заходить в воду без него — он вносил ее туда на руках.