Нормальные сценарии нормальным режиссёрам
Шрифт:
«Ты отдашь это на выставку?»
«Нет. Я отдам это Парамедику».
«Зачем?..»
«Был такой договор».
«Не отдавай!»
«Это цена твоего спасения».
«Отдай другую!»
«Другой пока нет. Но даже если бы и была…»
«Попроси его подождать и напиши другую. Отдай ему две! Четыре! Но именно эту – не отдавай! Это же мы с тобой, это нельзя никому отдавать!..»
«Именно эту он и хочет. Он её видел».
«Пусть он передумает».
«Он никогда не передумывает».
Юля плачет: «У меня ощущение… с этой картиной он
«Пойми… Это договор…»
Уходит с картиной. Юля рыдает.
Алексей у Парамедика. Картина ещё не вынута из чехла. Парамедик предлагает кофе. Пьют. Алексей не поднимает головы.
Парамедик вдруг отставляет чашку.
Из стены выходит БС – но Парамедик почему-то не испуган. Даже приходит в ярость. (Таким мы его до сих пор не видели.) Срывает с петель комнатную дверь, замахивается ею:
«Уходи!..»
«Вместе с тобой. Довольно, демон, тебе здесь быть».
«Это не ты решаешь!..»
«Я послан Высшим Советом».
«Ты в него не входишь!»
«Вошёл».
БС поднимает обе ладони – дверь возвращается на место.
«Я тебе всё равно не дамся!..» – Парамедик близок к исступлению.
«Ну, что ж… Коли так…»
БС уходит в стену – с посохом и сутулясь.
Парамедик садится, успокаивается. «Если кому-то расскажешь – тебе в лучшем случае не поверят. И больше ко мне не приходи».
Алексей кивает.
Вдруг Парамедик сузил глаза: «А почему ты не испугался?»
Алексей колеблется. «Я испугался!»
«Нет! Ты лжёшь! Я видел: ты не испугался!..»
Алексей растерянно молчит.
«Почему ты мне лжёшь?.. Ты с ним знаком! Он подослал тебя ко мне!..»
«Нет! Он не подсылал!..»
Парамедик снова срывает дверь с петель. Заносит над головой: «Сейчас я тебя прихлопну! Как комара!..»
Алексей не может пошевелиться.
Из стены – рука БС, огромных размеров. Указательный палец направлен на Парамедика.
Одежда Парамедика изменяется (возникает чёрная накидка, много складок, шлёпанцы на ногах превращаются в диковинные сапоги). Черты лица становятся резкими.
Палец, повернувшись, манит Парамедика. Он сопротивляется, изгибается, но втягивается в стену. Дверь со стуком падает, остаётся в комнате.
Алексей некоторое время сидит; затем поднимается, забирает картину и уходит.
Идёт по улице с картиной, назад в свою мастерскую.
В толпе, переходящей перекрёсток, БС ведёт за руку (и поддёргивает) маленького мальчика в чёрной накидке со множеством складок и в диковинных сапожках. С Алексеем на миг встречается взглядом. Приподнимает посох.
Алексей: машинально ответный жест, чуть не роняет картину, подхватывает, снова смотрит… но БС и мальчик исчезли – хотя те, с кем рядом они шли, ещё не достигли тротуара.
Алексей продолжает путь – к своей мастерской. Его ждёт Юля.
Солнышко. Тихий, светлый, пастельно-мягкий день начавшейся осени.
КОНЕЦ
ВИЛЬЯМ!..
Заворожённый
Дело было в 90-х. Мой давний приятель сумел подключиться к источнику денег и заказал мне сценарий. Идею он сформулировал так: «Гамлет. ХХ век. С потолка свисает голая электрическая лампочка». Я написал совсем не то, чего он смутно ожидал, но он увлёкся. Он любил и чувствовал театр, а я в театре просто работал. Дважды: сперва осветителем, потом завлитом. Через год, когда уже шёл кастинг, его нашли мёртвым на 4-м километре МКАД. Из всех наших режиссёров, фильмы которых я видел, он остаётся единственным, у кого монтаж грациозен.
Спустя несколько лет я попросил прочесть этот сценарий Алексея Германа-старшего (выдался случай – на лестнице в ЦДК). Ничего обо мне не зная, но ни о чём не спрашивая, он спокойно принял папочку. «Позвоните через две недели». Через две недели он был так же краток: «Ну, что… Давайте искать деньги». «А кто режиссёр?» – я взволновался. У Германа были ученики, и я изначально надеялся – или мечтал – или рассчитывал, – что он отдаст снимать кому-то из них под своим присмотром. Курация Германа – вот что мне виделось пиком удачи.
«Ну, режиссёр найдётся», – ответил он уклончиво, и больше о сценарии не было ни слова, хотя потом мы говорили долго. Он рассказывал, как идут съёмки «Трудно быть богом». Они шли тоже трудно – вплоть до бандитских наездов, препятствовавших работе; бандиты свободно появлялись в ленфильмовских павильонах. (Он объяснил, почему свободно.) Защищаться от них пришлось самим – вооружившись в ответ.
Денег я, разумеется, не нашёл, а Герман в ту пору сам их искал повсюду на продолжение съёмок; шаг за шагом продвигаясь, он вёл борьбу за свой главный фильм, и напрочь забыл он вскоре, я уверен, о разговоре. Мне бы надо было о себе напоминать, да не с чем было. И так и заглохло, а позже уже всё.
В наступившем изменившемся времени я вновь и вновь показывал «Вильяма» – и студиям, и в группах в фейсбуке, и конкретным режиссёрам, известным и весьма известным, – не нашлось никого, кто бы взялся. При этом я не прекращал обнаруживать в тексте возможности уточнений и улучшений; то, что вы видите здесь, – не могу сказать, какой уже драфт. Я решил, что он последний.
НАТ. РЫНОК – ДЕНЬ
В сером будничном утре входят в ворота рынка первые ПРОДАВЦЫ.