Новые мытари
Шрифт:
– Сократился в размерах?
– Не только. Мне кажется, вы вообще стали другим.
От волнения Стас приподнялся, пытаясь сесть, но боль в груди заставила бессильно упасть в постель.
– Лежите, вам нельзя вставать, - забеспокоилась Лидия.
В дверь заглянула палатная
– Все, прием окончен, девушка. Сейчас будет обход, так что прощайтесь со своим другом, - сказала она.
Лидия пообещала придти еще и действительно через несколько дней заглянула. Больные, понимающе улыбаясь, ушли гулять в коридор, и они остались одни в палате.
Стас угостил ее огромным, краснобоким яблоком из принесенного Горацием набора. Она положила его в сумочку и упрекнула:
– А вы сами почти ничего не едите. Так не годится. Вам надо набирать вес.
– Мясо нарастет, поправлюсь. Но я только сейчас понял, что мне нужно больше лечить не тело, а душу.
Немой вопрос застыл в ее глазах. И тогда отчаянно, словно бросаясь в ледяную прорубь, он сказал самое главное, самое заветное, что давно хотел сказать и никак не осмеливался:
– Вы, наверное, и представить себе не можете, как я рад, что вижу вас...В прошлый раз вы сказали, что я стал другим. Я действительно теперь другой... благодаря вам. У меня на многое открылись глаза. Но я скажу больше. Не гневайтесь, ради бога, и постарайтесь понять, если то, в чем я признаюсь сейчас, вам не понравится.
– Не нужно предисловий, Стас. Говорите, обещаю, не рассержусь и не обижусь.
– Я люблю вас - знайте...
От волнения у него пересохло во рту, крупный пот выступил на лбу.
Лидия покраснела, с минуту молчала, потом
Как только здоровье малость пошло на поправку, Стаса без промедления выписали из больницы. Гораций приехал за ним на такси. Испытывая приятное оживление, которое бывает у каждого покидающего опостылевшие больничные стены, Стас долго не замечал пасмурного настроения приятеля. И только когда заговорили о делах, в глаза бросилась его хмурая озабоченность.
– Что не весел, нос повесил?
– спросил он.
Опустив взгляд, Гораций молчал, словно не слышал вопроса. Пауза затянулась, и оба почувствовали себя неловко.
– Я что-то расклеился в последнее время, - наконец пробормотал Гораций, Всякие мысли в голову лезут...
– Например?
– Например, о том, как жить дальше и что кушать будем, когда все денежки разойдутся.
– Вот ты о чем... Ты, в самом деле, совсем запаршивел тут без меня. Пойми, возврата к прежнему не будет, но и прозябать я не собираюсь. В крайнем случае наймемся к Рафаловичу, я - управляющим, ты - главным охранником. А что? Пусть попробует не принять. Станем у него передовиками капиталистического труда.
– Все шутишь ...
– Ничуть.
После разговора со Стасом у Горация чуть отлегло на душе. Но горечь сожаления по утраченному благополучию не прошла. Он вздыхал и все повторял про себя: "О, Аллах, что делает женщина с человеком!"