О грусти этих дней
Шрифт:
26 августа 2001 г.
* * *
Ах! Наслаждайтесь грубо,
С забвеньем в голове
Селёдкою под шубой,
Салатом "Оливье".
На глади майонезной,
Как в дебрях ледника,
Не станет нам полезной
Нежадная рука!
Повенчаны давно,
Как льнёт от охлажденья
Прозрачное вино!
Как вертится не в яви
Во рту, наверняка,
Конфет изящных гравий
В глоточке коньяка!
Не так уж много в мире
Негрешных есть утех,
Живя в своей квартире,
Наесться ведь не грех!
И, обручась с обманом
И шуток колесом,
Не грех прослыть гурманом
С замасленным лицом!
26 августа 2001 г.
* * *
Я на фоне Млечного пути
Протираю старые калоши,
В ресторане прежнем у "Кати"
Мой десерт, заждясь, переполошен!
На сухих проблинностях Луны
Нам не жать лихие урожаи,
В тоско-звучном отблеске вины
Нам едва ль привидится Израиль...
Что ни день, то днище иль костер,
Что ни час, то острие кинжала, -
Я забился в собственный шатёр,
Чтобы мне созвездие не жало.
Чтобы всем хватало пустяков
И нечайных возгласов спросони,
Чтоб на всех вселенских чудаков
Нам хватало дополна ироний.
И забывшись в пересвете звёзд,
В точечках туманных очертаний,
Мы построим через Землю мост
И уснём, как в зале ожиданья.
9 августа 2001 г.
* * *
Луна - как блин, и я её гурман,
Как Аладдин без лампы, но с тарелкой,
Я предвкушаю истинный обман
Моей Луны, с её морями мелкой.
Борясь со сном моим и строя рожки,
Когда восходит бледная Луна
И размечает лунные дорожки.
Её сонаты лунной храма свод
Меня влечёт и чествует, как брата,
И я не верю в собственный уход,
Дождливым днем нашептанный когда-то.
И я вкусить стремлюсь когда-нибудь,
Хоть за пределом жизни или смерти,
Луны моей проблинно-рябый рупь,
Едва отъетый кем-то на десерте.
9 августа 2001 г.
* * *
Нас разбудил раскатов ярых гром,
Так грохотало, что держись за сердце,
Какой на небе выдался погром,
Всплеск бесшабашья среди молний терций!
Так грохотало, что держи стекло,
Так лило наземь, что скользнут копыта,
И гром на небе так поволокло,
Что над Землею треснуло корыто.
В такой вот шторм не дай боже попасть,
Над бурной бездной маясь, как букашка,
Что ж, насладилася природа всласть,
Своей грозой нам пригрозя не пачкать!
Я не заснул уж больше, вниз пошел,
Сынишка плакал, дочке что-то снилось,
И, не иссякнув, ливень не ушел,
Пока по крыше его злоба билась.
Тебе приснился полувещий сон,
Листок из книги, сон от Серафима,
И струи пели пулям в унисон
И обрывали узкие стропила.
Какая злоба в этих небесах,
Какая лживость в здешних покаяньях,
И мы, уже запутавшись в грехах,
Не знаем сами выход из блужданья.
Я ненавижу бури страх и пыл,
Я забираюсь вглубь своих беспечий,
Покуда я свой гений не отрыл,
Я буду жить, как отпрыск человечий.
Есть эскимо и жалиться на дым,
Пить винограда лоскуты и запах