О, Иерусалим!
Шрифт:
Водитель санитарной машины, в которой сидела Эстер Пассман, изо всех сил старался развернуть машину. Американке все происходящее напоминало сцену из какого-нибудь вестерна: нападение индейцев на пассажирский экспресс. Позади них Адин пытался проделать тот же маневр на своем шеститонном грузовике, шины которого лопнули от взрыва ручной гранаты.
Сидя на полу кабины, его пассажир с побелевшим от страха лицом стонал, что не видать ему новорожденного. Метр за метром Адин развернул грузовик и покатил на спущенных
К прибытию Черчилля на месте оставались санитарная машина Ясских, передовой броневик и два автобуса. Вооруженные арабы подходили со всех сторон. Евреи пытались отогнать их, стреляя через смотровые щели в металлической обшивке машин. Черчилль поднял сжатые кулаки и громовым голосом потребовал, чтобы обе стороны прекратили огонь. Перестрелка заглушила его слова. Полковник быстро оценил ситуацию. Арабы занимали дома вдоль дороги, и судя по их численности, положение евреев вскоре обещало стать безнадежным.
В 10.30 он радировал в иерусалимский штаб британских сил и запросил половину имевшихся в наличии бронеавтомобилей, наводчика для обстрела занятых арабами домов и разрешение ввести в действие 75-миллиметровые минометы. В двух последних просьбах ему было решительно отказано. Прошел почти час, пока броневикам был отдан приказ начать продвижение к месту засады. Британское командование оставалось безразличным к бедственному положению колонны.
Полученный ответ взорвал Черчилля. Неужели они не понимают, что если не поторопиться, никто отсюда живым не выйдет!
Решив предпринять все возможное для спасения людей, полковник быстро развернулся и поехал к своей части, чтобы взять грузовик и бронетранспортер для проведения собственной спасательной операции. Его решимость была тем более знаменательной, что Хагана не поняла всей серьезности положения. Внимание командования Хаганы было сосредоточено на другой автоколонне, только что прибывшей в город. Это была вторая по счету колонна, достигшая Иерусалима после того, как операция "Нахшон" вновь открыла шоссе Тель-Авив-Иерусалим.
Давид Шалтиэль наблюдал, как сто семьдесят восемь машин шли по улице Яффо, когда ему доложили о засаде. Шалтиэль немедленно попросил командира колонны дать ему броневики из сопровождения колонны. Тот отказался: ему было приказано как можно скорее вернуться в Тель-Авив. В распоряжении Шалтиэля имелось всего три машины под командованием Цви Синая.
Попытка прийти на помощь колонне потерпела неудачу. Первая машина еще не успела достигнуть места катастрофы, как уже почти все члены ее экипажа были ранены. Водитель промчался мимо попавшей в засаду колонны, чтобы доставить собственных раненых в "Хадассу". Вторая машина повернула обратно после того, как несколько человек в ней было убито и ранено.
Машину Синая вел боец из Тель-Авива, не знавший дороги. Он угодил в ту же воронку, где уже лежал головной броневик колонны. Синай обнаружил,
Цви приставил пистолет к виску парня:
— Выбирай: или тебя убьют арабы, или я.
Но как только удалось завести мотор, раздался взрыв.
Арабская мина оторвала переднее колесо. Еще один железный гроб оказался в ловушке Наджара. Четырнадцати пальмаховцам из броневика Цви Синая предстояло разделить участь колонны.
Между тем полковник Черчилль вернулся с грузовиком и бронетранспортером. Он уже знал, что среди евреев, попавших в засаду, находятся Ясский с женой. Неделю назад Черчилль обедал у доктора и сидел у них в доме на горе Скопус на убранной цветами террасе. Под прикрытием бронетранспортера грузовик Черчилля приблизился к окруженным машинам.
— Если арабы посмеют меня обстрелять, снеси им головы! — приказал он пулеметчику Кассиди. Затем он высунулся из кабины грузовика и постучал стеком в дверь одного из автобусов. К двери подошла медсестра.
— Откройте дверь и перебегайте в транспортер! — закричал Черчилль.
— А вы гарантируете нам безопасность? — спросила сестра.
— Нет, не гарантирую! Откройте дверь и бегите!
— Но мы все будем убиты! — закричала сестра.
— Если останетесь, погибнете наверняка! — ответил полковник.
Он пообещал, что пока пассажиры преодолеют несколько метров между автобусом и транспортером, стрелок будет прикрывать их огнем.
— Лучше мы останемся здесь, — сказала сестра.
— Недолго вы здесь останетесь! — закричал полковник.
— Почему ваши солдаты не прогонят арабов? — вмешался еще какой-то голос изнутри автобуса.
Тут Черчилль взбесился. Рискуя собственной жизнью, он пытался спасти этих людей, а они препирались и теряли драгоценные минуты.
— Мы подождем, пока нас выручит Хагана, — добавил еще кто-то.
В этот момент Черчилль услышал за спиной выстрел. Пуля ударила в шею стрелка. Люди, сидевшие в автобусе, упустили последний шанс на спасение. Черчилль развернул свою машину и повез умирающего Кассиди в дом Антониусов. Других попыток спасти обреченных евреев не было.
С крыш, с балконов, из окон, с холма, на котором возвышается дом Верховного комиссара, и с горы Скопус половина Иерусалима наблюдала трагедию колонны. Англичане продолжали бездействовать, несмотря на многочисленные призывы евреев о помощи. В 11.30, через два часа после первого донесения об инциденте, прибыл британский броневик. Он дал очередь по нападавшим, но орудие тотчас заклинило. Прошло еще два часа, пока прибыл следующий броневик. До полудня полковник Черчилль не получил разрешения пустить в ход 75-миллиметровые минометы, а более тяжелое оружие и не думали ввести в дело. Хагана была прямо предупреждена, что если она попытается вмешаться, англичане начнут стрелять.