О себе, о людях, о фильмах
Шрифт:
Щипавшая траву лошадь повернула голову.
Повернулся кучер. Приподнялась, вглядываясь куда-то, Пышка.
По дороге, появляясь из-за поворота, идет отрядик. Впереди немецкий унтер в каске. За ним несколько немецких солдат, окружающих двух-трех пленных французов. Отрядик медленно движется на аппарат.
Проходят мимо аппарата немцы и французы. Они начинают подымать головы.
В кадр входит унтер, останавливается перед Пышкой.
Отрядик подошел к коляске. Конвоиры и пленники за спиной
Унтер стоит перед Пышкой, внимательно оглядывая ее. Чуть заметная улыбка трогает его губы. Он спрашивает:
— Из Руана?
Пышка равнодушно кивает головой. «Документы», — говорит унтер и протягивает руку. Пышка встает, поворачивается спиной, нагибается и, приподняв платье, начинает искать документ в чулке.
Кучка пленных вперемежку с конвоирами серьезно смотрят на Пышкин зад. Один из этих пленных начинает улыбаться.
Это обросший, бородатый француз. Забытая, заржавленная улыбка раздвигает его губы. Он радостно говорит:
— Э, Пышка!
Пышка быстро оборачивается. Документ уже у нее в руке. Она вглядывается, одновременно передавая документ офицеру.
Француз улыбается, подмигивает, говорит что-то.
Пышка, вдруг просияв, радостно всплескивает руками.
(В кадре унтер, читающий документ.)
— Жужу, усатенький!
Унтер, оторвавшись от документа, быстро оглянулся, поглядывая на Жужу, опять на Пышку, махнул рукой и сказал что-то короткое и властное.
Отрядик медленно тронулся дальше. Оборачивается Жужу.
Пышка глядит ему вслед, машет рукой. Унтер возвращает ей документ. Не отрывая глаз от Жужу, Пышка: берет его.
Подумав секунду, унтер галантно ухмыляется, подкручивает ус и протягивает руку к Пышкиной груди. Пышка равнодушно, привычно отводит его руку, нисколько не задетая этим жестом. Унтер, вздохнув, поворачивается.
И быстро отходит. Пышка садится, глядя ему вслед. Но кучер трогает ее за плечо, и она поворачивается в другую сторону, приподымается.
Далеко на дороге движется колымага.
Ближе. Это дилижанс, нелепый, тяжелый. Четверка лошадей еле втаскивает его в гору. Кучер работает длинным хлыстом.
Лошади останавливаются, кучер, подергав вожжами, поднимается…
Слезает, идет.
Дилижанс сзади.
В кадр входит кучер с хлыстом. Он открывает дверцу. Через секунду в ней появляется взбешенный Луазо.
Дверца. Луазо яростно глядит вниз в направлении предполагаемого кучера. Он начинает вылезать, восклицая:
— Опять!
В дверце появляется Каррэ-Ламадон. Он раздражен еще больше. В нижней части кадра движется, выходя из кадра, голова Луазо. Каррэ-Ламадон жалко восклицает:
— Когда же мы будем в Тоте?
В дверце появляется Корнюдэ. Каррэ-Ламадон раздраженно говорит, глядя на него и продолжая спускаться:
— Вот
Корнюдэ невозмутимо спускается, необычно величественно. За его спиной уже появился граф. Он укоризненно говорит, обращаясь куда-то вниз, очевидно, кучеру:
— Вы, любезнейший, обещали приехать в Тот утром.
Граф, доканчивая фразу, спускается. За его спиной появляется женская головка.
Группа вылезших мужчин. Кучер пожимает плечами, вздыхает, идет.
Г-жа Каррэ-Ламадон, уныло поглядев по сторонам, бросает взгляд вниз, очевидно на мужчин, и, раздраженно сморщившись, захлопывает дверь.
Внутри дилижанса. На переднем плане две монахини в белых уборах. В глубине г-жа Луазо и графиня. Г-жа Каррэ-Ламадон садится рядом с ними.
Г-жа Каррэ-Ламадон тоскливо встряхивает головкой и сжимает виски ладонями. Она говорит (в кадре все три женщины):
— Боже мой, мы никогда не приедем.
Графиня вздыхает. Г-жа Луазо презрительно глядит в пространство. Все три женщины абсолютно неподвижны. Вдруг все они разом глубоко качнулись, за окнами поплыл фон. Женщины качнулись еще раз.
Три пары ног шлепают по грязи. Очень разнообразные ботинки и брюки. Разнообразные способы ставить ноги. В просветы видны тяжело месящие грязь колеса.
Трое мужчин (без Луазо) уныло шагают по грязи вплотную за колесами.
Вертится, меся грязь, колесо.
Кучер идет около лошадей. Луазо догоняет его, идет рядом, заглядывая в лицо.
Заглядывая флегматично жующему кусок хлеба кучеру в лицо, Луазо говорит:
— Вы понимаете, что мы не завтракали?
Кучер пожимает плечами, продолжая жевать. Луазо, подождав секунду, добавляет, шагая рядом с кучером:
— …и не ожидали…
Кучер заглядывает на Луазо и останавливается. Останавливается аппарат, кучер, подумав, протягивает Луазо кусок хлеба. Луазо оторопел. Сначала он не понимает, в чем дело. Потом гневно выпрямляется. Потом, воровато оглянувшись, берет хлеб. Во время этой сцены лошади продолжают двигаться. В конце сцены в кадр въезжает дилижанс. Отдав Луазо хлеб, кучер идет на аппарат.
Около сломанной коляски копошится Пышка. Она вытаскивает на дорогу какую-то корзину. Кучер машет рукой.
Трое мужчин шагают по грязи вплотную за колесами дилижанса.
Коляска. Пышка вытащила корзинку. В кадр входят грустные лошадиные морды.
Колеса остановились. Мужчины выходят из кадра.
На переднем плане лошади дилижанса. В просвет видны коляска, Пышка с корзиной. Оба кучера, стоящие рядом. В кадр входят Корнюдэ и Каррэ-Ламадон.
Корнюдэ вынул трубку изо рта, расплылся в улыбке, сказал:
— Э, Пышка.
Пышка быстро взглядывает на него, радостно всплескивает руками. В кадре появляется граф.