Обратная сторона гламура
Шрифт:
Сейчас некоторых отберут, и у них появится шанс. Шанс занять место под солнцем. Там хватает места, всегда кто-то не выдерживает напряжения и растворяется в небытие. Однажды, пресытившись всей этой грязью и паскудством, через которые придется пройти, они с горечью осознают, как много они потеряли, и как мало сбылось. После — разочарования, одиночество, допинги…
Уже пятый день Вика проводила в пьяном забытье, доводя себя до бессознательного состояния. Она не звонила Мише, так как знала, что
Как нужны деньги, ей надоело считать копейки. Бедность так унизительна. Скоро она вынуждена будет ездить на транспорте, так как денег на бензин нет. Да что бензин, на сигареты сейчас не наскрести, а пачка наполовину пуста. Она долила остатки виски в стакан и достала сигарету. Нужно пореже курить, так можно хоть немного растянуть… Ну, а дальше, что?
Можно устроиться официанткой, пересесть на транспорт, сменить квартиру, но это значит подписаться в своей несостоятельности. Все поймут, что она проиграла. А какое ей дело до всех, кто и без того покинул ее? Именно сейчас, когда ей так нужна поддержка, все кинули ее.
Поверженный всегда смешон и жалок. Конечно, ему сочувствуют, но лишь для того, чтобы лишний раз насладиться его унижением…
Так долго Вика надеялась, что это все временно, что в любой момент она может завязать и снова влиться в работу, но увы…
Слишком долго она была пленницей обид и страстей, и они до основания разрушили ее жизнь.
Мечты, так лживы, а успех непостоянен, он легко вознес ее, но тут же с легкостью расправился, перестав в ней нуждаться. Капризной и ненасытной публике требуются новые марионетки, а использованные и вышедшие из строя — на свалку.
«Если выхода нет, то лучше умереть. Только не эта бесконечная пустота и безысходность. В том мире уж точно лучше, чем в этом. Там можно быть самим собой, смерть освободит меня от клоунады. Жизнь — это боль, и она всюду. Любить больно, рожать ребенка больно, и не родить больно, терять близких страшно больно…
Я в полной хаотичности, и не во что верить. Я загнана в угол, или сама загналась…
Сейчас закурю последнюю сигарету — действительно последнюю, и в пачке, и в своей жизни. Глотая дым, я буду думать о том, что осталось жить мало, а прожито так много, и так ничтожно сделано. Остались тысячи вопросов, на которые я не нашла ответов… Терять мне больше нечего — я проиграла этот бой…
В прошлом, проигрывая самоубийство, я еще больше хотела жить. Сегодня — это не игра. Теперь я встала в очередь к мертвым.
Я приготовлю снотворное. Лягу в постель, зажгу свечи, выпью все таблетки, а перед этим позвоню матери. Она не поверит и приедет с опозданием, а я уже буду там…»
Почему ей хотелось причинить такую боль матери, она не понимала? Хотелось сложить всю ответственность за свою неудавшуюся
Она достала упаковку снотворного и быстро проглотила эти таблетки. Она торопилась, так как боялась передумать.
«Интересно, будет больно перед смертью или я просто усну? И что я увижу по пути? На этот раз я покидаю саму себя. Навсегда…»
Вдруг все поплыло перед глазами и зашумело в ушах. Вика схватила мобильный. Почему она так долго не берет трубку?
Когда же мать ответила, то Вика смогла лишь тихо пробормотать:
— Мама… мама, помоги…
— Что случилось?
— Я не хотела жить…
— И что? Вика, не молчи, дочка!
— Я выпила все таблетки… мне плохо…
— Сейчас позвоню в скорую и приеду. Вика, не молчи!
— Мама…
— Я сейчас. Обязательно дождись меня! Ты должна меня дождаться! Гудки в трубке.
— Мама, ты где? И ты?.. Мама… все бросили меня…
Вика ногтями царапала кожу, неразборчиво звала того, кто ее уже не услышит. По телу разливалось вязкое тепло, и ее стало уносить. Мобильный выпал из рук, а глаза стали закрываться. Тут она поплыла все дальше и дальше, не ощущая ничего…
Когда Вика открыла глаза, все вокруг выглядело странно. Белый потолок, белые стены, рядом с ней капельница. Тут до нее дошло, что она в больнице. Значит, она не умерла. В углу на стуле сидела, закрыв глаза, мать. Вика хотела привстать, но она услышала и бросилась к ней.
— Не двигайся. Тебе нельзя, — попросила мать.
— Я давно здесь?
— Вторые сутки. Без сознания двое суток, мы уже… — она запнулась и всхлипнула. — Чего ты добивалась своим поступком?
— Прости, мама, — тихо сказала Вика.
Ей не было ни больно, ни страшно. Она лежала и смотрела на капли раствора, что равномерно капали одна за одной, и слезы облегчения струились по ее щекам. Почему она так рада, что осталась в живых? Мать с нежностью погладила ее по голове, чего не делала уже столько лет.
— Все будет хорошо, — успокоила ее мать. — Только не нужно торопиться. Твое время придет, а доказывать ничего не нужно. Никто бы и не заметил.
— Я знаю, — созналась Вика.
Она лежала ослабевшая, с ввалившимися глазами, а мать не отходила от нее ни на шаг. Только сейчас Вика поняла, как дорога ей мать. Почему раньше они даже не сделали попытки понять и приблизиться друг к другу?
Да, умереть стоит для того, чтоб вернуться…
Всю жизнь мы ищем мифические идеалы, а рядом живой человек, кто может сделать тебя счастливым, а мы не замечаем. Все так ошибочно. Мы вечные странники по кругу, играем своей жизнью, словно слепые котята…
Постепенно Вика приходила в себя, но была еще замкнутая и вялая. Словно в летаргическом сне она бродила по больнице, часами смотрела в окно.