Однажды рабби уйдёт
Шрифт:
– Мы за последние недели тебя почти не видели.
– Я была занята кампанией, – призналась Лора, не оборачиваясь, – но сейчас всё пойдёт на спад. Конечно, процесс ещё продолжается, но мы не особенно переживаем, поскольку выиграли первичные выборы. Здесь всегда был республиканский округ. Конечно, мы не можем расслабиться, и нам предстоит ещё много работы, но всё идёт хорошо, и мы больше не боимся.
– Ты говоришь «мы», как будто… как будто…
Она обернулась к матери.
– Как будто я сама баллотируюсь? Пожалуй, так и есть. Мы – команда, Джек Скофилд и я. Он бы никогда не выиграл праймериз без меня, и знает об этом. Он, вероятно, вообще сошёл бы с дистанции, если бы не я. И, безусловно,
– Я не понимаю, – покачала головой мать. – Когда ты принялась за это… эту политическую работу, мы с отцом понимали: ты намерена получить практические знания о политике, чтобы дополнить то, чему училась в школе. Во всяком случае, ты нам заявила именно так. Твой отец считал, что таким образом ты сможешь встретиться с интересными молодыми людьми, и в конце концов ты успокоишься и… и…
– И выйду замуж?
– Для женщины есть карьеры и похуже, – спокойно произнесла София.
– О, мама, на дворе восьмидесятые годы.
– Но так считал твой отец. А он довольно консервативен. Как и большинство мужчин.
– Но ты не согласна?
– Ну, видишь ли, я понимаю, что всё изменилось. Я, естественно, не возражаю против твоей карьеры в политике, равно как не возражала бы против того, чтобы ты планировала карьеру в области права или медицины. Но ты должна признать, что политика – это… это риск. Можно работать, не покладая рук, а затем, проиграв выборы, оказываешься за бортом. И весь труд впустую.
– Конечно, – нетерпеливо перебила Лора. – Вот почему я пошла таким путём. Я не заинтересована в том, чтобы самой баллотироваться в правительство, потому что меня не интересует слава. Кроме того, женщина, баллотирующаяся на государственную должность, находится в крайне невыгодном положении. Её голос не подходит для политических речей. Когда она пытается выразить убеждённость, ей приходится кричать. Более того, в наши дни любая женщина, выставившая свою кандидатуру, не может не оказаться втянутой в «Женское освободительное движение» [85] , а я не собираюсь становиться его частью. Я просто хочу иметь возможность сделать что-то важное и стоящее.
85
Женское освободительное движение (ЖОД, WLM) – политическое объединение женщин и феминистского интеллектуализма. Оно возникло в конце 1960-х и продолжалось до конца 1980-х гг., в первую очередь в промышленно развитых странах западного мира, что привело к большим переменам (политическим, интеллектуальным, культурным) во всём мире. Ветвь радикального феминизма ЖОД, основанная на современной философии, состояла из женщин с различным расовым и культурным происхождением, которые утверждали, что экономическая, психологическая и социальная свобода необходима женщинам для того, чтобы они перестали быть гражданами второго сорта в своих обществах. (Википедия).
– Ты имеешь в виду, что хочешь власти и влияния.
– Ну да. Почему бы и нет? Власть должна доставаться тем, кто может использовать её разумно.
Мать улыбнулась.
– А ты имеешь в виду тех, кто получает удовольствие, используя власть.
Лора вернула улыбку.
– Прекрасно. Так вот, у меня возникла идея прицепиться к какому-нибудь политическому кандидату, которого я могла бы направлять и которым могла бы управлять. О, я не имею в виду, что заранее всё так и планировала. Изначально я рассчитывала, что начну с помощи в кампании, а затем, возможно, стану незаменимой. Но потом я встретила Джека Скофилда,
– То есть?
– Никаких политических покровителей, никакой группы влияния, которую он бы представлял, так что о конкуренции и речи не шло. Более того, он – холостяк, так что не было жены, с которой мне пришлось бы соперничать. Я могла сразу вмешаться и взять верх. И, что самое приятное, у него не было никакой должности, никакой платформы, никаких особых идей, которые он бы продвигал, никаких причин баллотироваться – кроме, может быть, смутного представления о том, что кампания обеспечит ему рекламу, и это поможет его юридическому бизнесу, не приносящему сейчас особых дивидендов.
– А также стремление к власти и влиянию? – предположила миссис Магнусон.
Лора, подумав, покачала головой.
– Нет, не похоже. Он не из тех, кто отдаёт приказы. Ему удобнее исполнять их. Может быть, даже не приказы, а предложения.
– Ты предлагала возглавить его кампанию, поддержать его деньгами?
Лора засмеялась.
– Ничего подобного. Мы просто поговорили, я выдвинула несколько предложений, и, прежде чем он узнал об этом, создала штаб-квартиру. Естественно, это повлекло за собой трату денег, что порядком его беспокоило. Знаешь, мама, люди, у которых не так много средств, склонны очень сильно беспокоиться об оплате счетов.
– У него вообще нет денег?
– О, несколько тысяч, которые он копит, как скряга. Когда я договаривалась, чтобы он где-то выступил, он соглашался, потому что это означало возможность пожертвований на кампанию. – Она хихикнула. – Вот так я и заставила его работать, не покладая рук.
Мать сочувственно улыбнулась.
– Но если он победит на выборах…
– Почти наверняка, раз уж мы выиграли первичные.
– Тогда он переедет в Бостон, так ведь? А ты?
– Тоже, ведь я управляю его бостонским офисом.
– То есть ты останешься с ним?
– Можешь держать пари. Я собираюсь продвинуть его в Вашингтон в качестве конгрессмена, а то и сенатора.
– Но если он холостяк, он может жениться и…
– Он женится на мне, естественно. Ты же не думаешь, что я позволю кому-то ещё вмешиваться в мои действия?
– Ты хочешь сказать, что он сделал тебе предложение?
Лора снова улыбнулась.
– В наши дни мужчины так не поступают. Вы как бы приходите к пониманию.
Мать нервно заломила руки.
– Лора, ты была… близка с ним?
– Конечно. Как же я могла согласиться без этого?
В нынешние времена не осталось ни скрытности, ни сдержанности, подумала миссис Магнусон. Будто пробуешь машину перед покупкой. Ну, похоже, в некотором роде это действительно так, подумала она, и, вероятно, это и к лучшему.
– Ты его любишь? – спросила она.
– То есть хочется ли мне щебетать, как птичка, когда я думаю о нём? Как я, будучи первокурсницей колледжа, щебетала из-за преподавателя математики? Нет, и не хотела бы в будущем. Но он мне очень нравится. Мы дополняем друг друга, и я ожидаю, что у нас будет хороший брак. И мы заведём детей. Они – не только политический актив, но и благодатный материал для предвыборных фотографий, – добавила она с озорной ухмылкой.
Миссис Магнусон колебалась. И наконец спросила:
– Он знает, что ты еврейка?
– Конечно.
– И это для него не имеет никакого значения?
– О, мама, в наши дни это вообще никого не волнует.
– Но теперь это может иметь какое-то значение для твоего отца, раз он является президентом здешнего храма.
– Церемонию проведёт рабби, если ты об этом. Я ясно дала понять Джеку с самого начала. Поскольку свадьбу готовит семья невесты, я чувствовала, что мы должны сделать это по-своему.