Огненная буря
Шрифт:
— Обещаю, что воздержусь от похищений, стрельбы или делах с наркоторговлей, — заявила я, надеясь сдержать обещание.
— Ладно. Но если что-то случиться, помоги тебе Боже, если ты мне скажешь.
Я закатила глаза.
— Я буду посылать тебе прямые видеотрансляции, — сухо ответила я.
— Ловлю на слове. Мне пора — детское масло уже разогрели, — прозвучало странно.
Я даже не собиралась спрашивать.
— Хорошо, люблю тебя.
— Люблю тебя, детка, поцелуй за меня Беллу.
Я посмотрела на Гвен, которая
— Не смешно, Гвен, — проскулила я. — Почти уверена, что его голос нанес непоправимый ущерб моей барабанной перепонке. — Я потерла ухо.
— Не завидую тебе, подруга. Я была на другом конце линии одной из тирад Рая, и, поверь мне, несколько дней в ушах слышался звон.
Я откинулась на спинку дивана, на котором в данный момент развалилась. Диван стоял рядом с примерочными в магазине, которым мы с Гвен владели в Амбере, нашем приемном городе. Дела шли хорошо, очень хорошо, несмотря на то, что здесь нам угрожала смерть от конкурирующей банды, а также похищение, и мы с Гвен оставили его на несколько месяцев, после гибели Йена.
Поэтому оказалось приятным сюрпризом, что всего через год работы мы не только достигли точки безубыточности, но и получали солидную прибыль. Не говоря уже о том, что мне очень нравилось работать здесь и проводить целый день с лучшими друзьями. Мой взгляд вернулся на улицу, к «другу», с которым я была не так счастлива тусоваться.
— Не понимаю, почему Ашер должен сидеть там, как чертов часовой, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — И ему совершенно необязательно сидеть там с таким мрачным и крутым видом, это влияет на наш бизнес.
— Да, влияет, потому что после того, как каждая женщина чуть не спотыкается о собственные ноги, пялясь на Ашера, они приходят сюда, чтобы продолжить пялиться, изображая, что заняты покупками, — заявила Гвен. — Я почти уверена, что мы заработали на нем уже тысячу баксов — он должен получать свою долю. — Ее глаза загорелись. — Может, дадим ему постоянную работу?
Я уставилась на нее.
— Видимо, рождение ребенка повлияло на твои умственные способности. Достаточно того, что Брок обращается со мной так, будто я вот-вот впаду в истерику или слягу с гемофилией, когда мы вместе, но когда мы не вместе, за мной следует тень в коже, — заныла я.
— Ты серьезно жалуешься на горячего парня, который ходит за тобой весь день? — недоверчиво спросила Гвен.
Я на мгновение задумалась.
— Ты права. Я никогда не думала об этом так. — Я разочарованно фыркнула. — Как же я зла на Брока.
Гвен оторвалась от разворачивания посылки с бижутерией.
— Не злись на него, милая, он просто беспокоится о тебе. Парни еще не разобрались с Кларком, и лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
Я отмахнулась.
— Не в этом дело. — Я набрала номер на телефоне, который все еще был у меня в руке после ссоры с Райем.
— Детка.
— Ты такой засранец, — огрызнулась я.
— И
— Я так зла на тебя — ты меня испортил, — заявила я, вставая с дивана и расхаживая по магазину.
Последовала пауза.
— Пока нет, но как только швы снимут, я это сделаю.
Я проигнорировала свои яичники, которые встали по стойке смирно в тот момент, когда Брок заговорил своим сексуальным голосом. Я старалась не сбиться с мысли и подошла к окну, чтобы посмотреть на Ашера.
— Из-за того, кем мы сейчас являемся, и того факта, что ты в высшей степени хорошо целуешься, у тебя красивое тело, лицо и все такое, я не вижу других мужчин, — пожаловалась я. — В смысле, я так злилась, что ты собрал команду «убедиться, что Эми и/или Гвен снова не похитят», что даже не поняла, что ранее упомянутая команда состоит из очень горячих парней.
Я посмотрела на Ашера, тот сидел на байке, выставив напоказ мускулистые, но нетатуированные руки. Темные очки скрывали его глаза, но невероятно усиливали излучаемую атмосферу опасности и таинственности. Я нахмурилась, когда линзы его очков остановились на Лили, которая ходила нам за кофе. Они проследовали за ней, когда она вошла в магазин.
Интересно.
— Эми?
Упс, я забыла, что разговариваю по телефону.
— Чего? — рявкнула я, пытаясь понять, заметила ли Лили взгляд Ашера.
— Я спросил, какого хрена ты несешь. Горячие парни? — выпалил он раздраженно.
— А, да, слишком глубоко задумалась о том, сколько еще дней до того, как мне снимут швы, и что последует за этой процедурой, что даже больше не заглядываюсь на парней. Гвен только что дала мне это понять. Удивлена, что она не натыкается на вещи, — так затмевают ей взор розовые очки. Чтобы она прокомментировала это, ситуация должна быть серьезной.
На другом конце линии раздался глубокий смешок.
— Это не смешно, — огрызнулась я.
— Не согласен, Искорка. Тот факт, что моя женщина злится на меня, потому что слишком занята мыслями о том, чтобы лечь со мной в постель, и не заглядывается на моих братьев, чертовски веселит, — ответил он.
— Как скажешь, — фыркнула я. — Хотела рассказать тебе кое-какие новости, но ты ведешь себя как осел, так что сейчас ты ничего не узнаешь, — по-детски пробурчала я.
— Ладно, детка, — равнодушно ответил Брок.
— Так ты даже не хочешь знать?
— Очень хочу. Но в какой-то момент ты преодолеешь гребаную нелепую злость и все равно мне расскажешь. — Казалось, он все еще забавлялся.
— Я не нелепая. Мне не нравится, что ты так меня называешь.
— Я не назвал нелепой тебя. Я назвал нелепой твою причину злиться на меня.
Я вздохнула.
— Мы можем ссориться из-за чего угодно, да?
— Одна из многих вещей, которые я люблю в тебе, Искорка, — ты держишь меня в напряжении, — слегка поддразнил Брок.