Окруженец. Затерянный в 1941-м
Шрифт:
– Вообще-то я не возражаю, но такую операцию мы сможем провести только однажды, далее охрана будет увеличена, либо немцы полностью поменяют маршруты следования пленных или даже изменят способы конвоирования, например, повезут на поездах – на запад все одно порожняка должны много гнать. Поэтому стоит ли проводить эту операцию сейчас, поставив под угрозу доставку боеприпасов к миномету, или отложить до тех пор, пока не произведем транспортировку? Слушаю предложения.
Несмотря на желание как можно быстрее освободить людей, приняли решение сначала доставить мины. Кошка в который раз
– Если опустить, уже ранее высказанное мной, об общем нежелании крестьян отдавать нажитое, появляется вторая проблема – требование со стороны немцев об увеличении заготовок. Расписки, выданные нами ранее, хоть и сыграли свою роль, но на этом многие успокоились и не стали тщательно скрывать урожай. Так же похоже, что предатели доложили оккупантам о нашей хитрости. Единственный способ, на мой взгляд, это новое соглашение с крестьянами, возможно, на более жестких с нашей стороны условиях раздела. Я считаю, что они охотно пойдут на передачу половины продовольствия, если мы им поможем.
– Товарищ старшина, что конкретно вы предлагаете? – спросил с места Тихвинский.
– Нужно, чтобы вправду поверили, что продуктов нет, – их забрали.
– То есть достоверная имитация?
– Да.
– Товарищ командир, думаю, это будет проделать несложно, – на этот раз Тихвинский встал. – Меня в дальних деревнях не знают. Наряжусь немцем, проедем – соберем дань.
– Нет, товарищ лейтенант, поверить должны немцы, – старшина начал горячиться. – Такой обман может выйти нам боком, когда раскроется, я не говорю уже о моральной стороне.
– Если раскроется, – продолжал упорствовать лейтенант.
– Товарищ Тихвинский, – пришлось вмешаться в разговор. – А с юридической точки зрения, скажите нам как профессионал, как это выглядит?
– Ну, – смешался юрист, но тут же выкрутился: – Как военная хитрость.
– Понятно. Насколько я понял, товарищ старшина предлагает совсем другой сценарий. Мы не маскируемся под немцев, то есть мы совсем не маскируемся, а действуем открыто. Для этого нам нужно знать маршруты колонн, вывозящих продукты.
– Почти так, сейчас немцы требуют просто свозить продукты либо в Полоцк, либо в крупные села, где организованы временные склады. Нужно перехватить перевозчиков и отобрать продукты, потом поделимся обратно. Но сделать это нужно так, чтобы немцы поверили. Неплохо было бы вообще захватить один из складов.
– Уже есть на примете?
– Либо Большие Жарцы, либо Кополь, но это очень близко к нам. В Жарцах вообще консервный завод работает и фрицев там чуть ли не взвод. Надо найти что-либо подальше и полегче.
– Лейтенант Калиничев, вы у нас по разведке, займитесь.
– Есть.
– Что еще у нас на повестке?
– Разрешите, – капитан встал, одернув гимнастерку, и положил на стол лист бумаги, плотно заполненный убористым мелким почерком. – Вот рапорт на присвоение воинских званий. Десять ефрейторских, двенадцать на младших сержантов и семь на сержантов.
– Хорошо, я ознакомлюсь.
По-хорошему, надо передать такие дела напрямую капитану, но какой-то червячок грыз меня изнутри, не
– А где рапорт о награждении отличившихся? Почему мы вообще никого не награждаем?
– Не имеем права, да и нечем, – Нефедов, продолжая стоять, слегка пожал плечами.
– Насчет медалей и орденов вы правы, но подарки мы можем дарить?
– Да, подарки можем.
– Тогда разберитесь со старшиной, что у нас есть такого, что можно оформить как подарки, часы там, оружие, и подавайте рапорт на отличившихся. И да, рапорты на присвоения правительственных наград тоже пишите. Утвердят их или нет, через полгода или год, не наше дело. Наше дело отметить. Конкретно бойцам не говорите, что и на кого, но они должны знать – это тоже делается.
На этой чуть торжественной и пафосной ноте решили совещание штаба закончить. Весь день прошел в суете – готовились к транспортировке мин. Взяли два самых мощных грузовика, топливо еще было, но Кошка пугал страшным бензиновым апокалипсисом. Больше двадцати человек решили не брать, потому как если не достанем лошадей, то и полсотни не справятся, а такая масса людей в одном месте весьма подозрительна и трудно скрываема.
Но новой моей экспедиции не суждено было состояться. Точнее, не так, экспедиция состоится, но не та, не туда и не по этому поводу.
– Товарищ командир, там какой-то пацан вас спрашивает.
– Где?
– На втором посту, его на гать не пустили, но он знает вас, Байстрюка и Кошку.
Больше чем на Кольку думать не на кого. Сюда пусть ведут? А если еще кто? Пройдусь, не развалюсь, чай. Это был и правда Миколка. Рядом с ним лежал велосипед, я и не знал, что у него такой аппарат есть. Пацан был изрядно измучен, значит, дело спешное.
– Здравствуйте, товарищ командир.
– Здравствуй, что случилось? С отцом что?
– Нет, отец из Полоцка вернулся. Говорит, там что-то подорвали. Подпольщики, наверно. В городе облавы. В госпитале солдаты в черной форме. Никого не впускают и не выпускают. Вроде подпольщики эти в госпитале были.
Блин, Ольга! Сказал же ей не лезть ни во что! Так, думай, голова, думай, картуз куплю. Надо идти в город.
– Часовой, я его забираю. Пошли, – это я уже Николаю. – Теперь давай развернуто.
Кузьма поехал в Полоцк ругаться с властями, как и обещался, но поругаться не вышло. Город был оцеплен войсками, непонятно даже, откуда их столько взялось. Пустить его пустили, но встретиться он так ни с кем и не смог – в комендатуру доступа не было. Мезьера на месте тоже не оказалось. Из разговоров местных узнал, что предыдущим вечером произошел взрыв в ресторане для немецких офицеров. Вроде есть убитые и раненые. Раненых отвезли в госпиталь, и после этого никого близко не подпускают. Русских, работающих в госпитале, в городе нет – то ли арестованы, то ли еще что, но за всеми ночью приезжали люди в черной форме. С евреями два месяца назад так же было. Где теперь те евреи? Из города Говоров насилу выбрался – в пропуске у него стояло, что прибыл он утром, да и караул не успел смениться, так что выпустили, хоть и с нервотрепкой.