Орлята партизанских лесов
Шрифт:
В четверг вечером по селу прокатился слух, что неподалёку упал в болото немецкий самолёт.
Слух подтвердил сосед Ивана — пятиклассник Гришка. Он стал с гордостью рассказывать, что его отец сам видел, как немецкий бомбардировщик свалился в Пуховское болото.
— Дым чёрный как попрёт из него, как попрёт! Потом наклонился гитлеряка носом вниз и прямиком на лес. А «ястребок» вокруг летает да из пулемёта! — торопливо выпалил сведения Гришка.
— Ладно, ладно, без тебя знаем, — осадил его Иван, а когда сосед ушёл, Иван горячо
— Завтра, чуть рассветёт — айда в лес, на болото! Нужно разыскать самолёт!
— Чего когда рассветёт! Затемно выйдем. А то опередят!
Пуховское болото, в которое упал немецкий бомбардировщик, пряталось в лесах. Дорога туда неблизкая, и двое друзей вышли с первыми петухами, когда восток только посерел. Было прохладно и так тихо, что даже не хотелось говорить.
Вася лес любил. Здесь можно было вдоволь набродиться, наиграться в разбойников или устроить поиски клада. Каждая полянка, каждый овражек или опушка были по-своему интересны и непохожи. А родниковая вода в лесу — всем известно — самая сладкая.
Шли легко, подгоняемые волнующей неизвестностью. Тропинки разбегались в разные стороны, но Вася не колебался, на какую свернуть. Иван полностью положился на друга, потому что за Васей Коробко в Погорельцах укрепилась репутация следопыта. Этому немало способствовал позапрошлогодний случай, когда пропал четырёхлетний мальчишка, и село вышло на его поиски. Лишь на третьи сутки, когда уже никто не верил в то, что мальчик жив, Вася набрёл на него…
Когда солнце пронизало кроны деревьев, ребята присели отдохнуть. Достали сухари, луковицы, яблоки и банку рыбных консервов. Вася набрал в родничке воды в бутылку из-под ситро.
— Я бы так в лесу и остался, — мечтательно сказал Вася. Построил бы шалаш, травы накосил бы…
— А ночью по лесу знаешь кто бродит? — перебил его Иван, хрустя сухарями.
— Кто?
— Черти!
— Тоже скажешь! А ещё пионер!
— Ну, может, не черти… Лешие, они в болоте живут…
Рассмеялся Вася громко, на весь лес. Весело стало ему и от рассуждений Ивана, и от яркого, тёплого летнего дня, и от тишины.
— Чего смеёшься? Уже и пошутить нельзя!
Остаток дороги до болота прошагали молча.
Болото, вернее его дух, они учуяли задолго до того, как как блеснула тёмная вода. Влажный, густой воздух растекался над землёй, не в силах подняться вверх. Босые ноги сразу почувствовали холод.
— А вода там, наверное, как лёд, — сказал Иван.
— В болоте вода всегда холодная, даже в жару.
— А если самолёт упал как раз посерёдке?
— Ну и что же! Полезем!
— А если утонем?
— Можешь сидеть на берегу — сам полезу!
— Ты ещё сначала его найди!
Искали недолго.
— Вот тебе и самолёт, — произнёс Вася.
— Где? — вскинулся Ваня.
— Не туда смотришь! Во-он за берёзой…
Они поспешили. Под ногами зачавкала вода. Тёмно-серый двухмоторный самолёт с паучьей
— Ага, попался, гад! — закричал Иван.
— Тихо ты! — шикнул на него Вася. — А вдруг там фашисты?
Ваня так и присел.
Они некоторое время рассматривали самолёт. Стеклянный колпак был разбит, в хвосте зияли рваные дыры.
— Пошли, — решительно сказал Вася.
— А может, немцы сидят и ждут нас… Затаились, гады!
— Тогда я сам. Ты подожди. В случае чего… — Вася не закончил, но Ваня согласно закивал головой.
Осторожно нащупывая ногами дно, Вася направился к самолёту. Сердце стучало в груди.
Но страха не было. Подхлёстывало любопытство. И ещё — ненависть к машине, на крыле которой красовался чёрный крест.
Осторожно приближался к кабине. В кабине таинственно блестели приборы.
Нервы у Васи напряглись до предела. Но из самолёта не доносилось ни звука.
Вася решительно перекинул ногу вовнутрь. Самолёт был пуст: валялись какие-то бумаги, на которых часто встречалось изображение чёрного орла со свастикой в когтях. Трофеев было немного. Самым ценным оказался пистолет.
— Только гляди — никому! — снова и снова предупреждал он Ваню.
Весь обратный путь Вася шёл молча, прикидывая в уме, как снять с самолёта пулемёты. У него родилась мысль: устроить на дереве, что росло на огороде, пулемётное гнездо. «Пусть только попробуют сунуться! — рассуждал Вася. — Узнают, как летать над советской землёй!..»
Ещё на дальних подступах к родному селу они почувствовали запах гари.
— Неужели пожар? — встревожился Ваня.
Они сложили находки в ямку, присыпали прошлогодней хвоей, веточками
и приметили место. Только с пистолетом Вася не расстался. Он сунул его в котомку, где были остатки еды.
Ребята выбежали на опушку. В разных концах села пылали хаты. По улицам и дворам бегали солдаты в ненавистной форме.
Так война ворвалась в родной край Васи Коробко…
Васю разбудило солнце. Жара соткала дрожащую пелену, в которой колыхались травинки, цветочки, высокие берёзы.
Луч солнца, пробившийся сквозь густые ветви, обжигал лоб, и Вася отодвинулся в сторону. Но спать больше не хотелось. Он приподнялся на локтях и огляделся. Партизаны упали и уснули там, где их сморила усталость. Клевал носом и часовой, но Вася не беспокоился. Они находились в такой чащобе, что немцы вряд ли решатся тут рыскать. Правда, нельзя забывать, что среди их пособников были и полицаи из местных жителей. Но так прекрасен был этот лесной мир, так сладок и прозрачен воздух, что не хотелось допускать даже мысли о предательстве.