Орудие Судьбы
Шрифт:
– Я не хочу, чтобы он дальше жил в Элизере. Пусть уезжает к себе домой.
– У него нет другого дома, кроме нашего. У него был сын когда-то, но парень ушел в море на корабле и не вернулся. Френ одинок. Его семья – королевский дом Ниена.
– Мне все равно, пусть уезжает, куда хочет.
– Френ никуда не уедет. Или ты забыл, что Элизера принадлежит мне?
– Тогда мне уехать, да?
– Чего ты боишься, Лиам? Что случилось? – отец положил мне на плечи свои стальные руки.
Я сбросил их, хотел гордо уйти, но вместо этого рухнул в кресло и расплакался.
– Ты хочешь быть идеальным, Лиам,
– Хорошо, я поеду в Ниен. Но… ты должен обещать одну вещь.
– Какую?
– Ты не будешь спрашивать у Френа… – я запнулся, – что случилось. Почему я заставил его дать клятву.
– Хорошо, обещаю.
Я не ожидал, что он так легко согласится.
– И я смогу вернуться в Элизеру?
– В любой день. Когда пожелаешь.
Я вскочил и выбежал из комнаты, прошептав по дороге: «Только когда Френ помрет…»
Это прозвучало как заклятие.
Глава 2. Склеп. За пять лет до…
Поутру после завтрака я вышел во двор. Кун, мой слуга, годами чуть старше меня, из черноногих, уже вывел оседланных лошадей. Было довольно холодно, Кун хлопал себя по плечам, пытаясь согреться. В этот миг я пожалел, что решил уехать. Мог бы еще семь дней веселиться с кузенами и их друзьями – праздник Зимнего веселья продолжался. В деревушке близ Элизеры назавтра обещалась ярмарка с игрушками, глинтвейном, сладостями и горячим шоколадом. И я подумывал устроить там выступление мираклей после представления фокусников. А так получалось, что я сам себя изгоняю. Тупо как-то получалось. Потом я вспомнил, что в последний день Зимнего веселья цех оружейников устраивает свой ежегодный праздник, и можно будет очень недурно повеселиться в столице. В этот день боевые магики из Дома Хранителей показывают свое умение. И мне подумалось, что я могу записаться на поединок в своем третьем круге. Оружейники накроют столы, кабанов будут жарить на вертелах прямо на улице, мясники, прежде чем разделать туши, станут греметь ножами, а сидр выставят в бочонках вокруг статуи тощего оружейника.
Так что я решил не отступать, и мы двинулись в путь. Кун – преданный парень, кстати, как простолюдин ходит под клятвой во всем мне служить и не предавать. Один у него недостаток: любит болтать обо всем подряд, если мы в дороге.
– Маловато у нас земель в Ниене, – рассуждал Кун, труся на свой кобыле подле меня. – Вон сколько маноров в Виенском королевстве – в два раза больше, чем у нас, и Флорелла тоже много земли себе набрала. Отец говорит – сожрет нас Игер этот Гиер, и не подавится, и никакая магия не поможет. Кстати, а куда уезжал Кенрик Магик? Опять Диану искать?
– Не знаю, он не говорил.
– Надо же, семь лет как уехала,
– Больше семи, – уточнил я.
Я хорошо ее помнил, несмотря на мои малые года. Она была красивой, дерзкой и уверенной в себе. И еще она была медикусом.
«Культи Кенрика – это я заживила после ампутации, – сказала она мне перед отъездом. – Получилось идеально».
Жаль, что она не вернулась, мы бы с нею подружились. Она была магичная. Когда я был совсем маленький, она мне книги читала. А еще Механический Мастер сделал деревянных кукол, и она с помощью магии устраивала представления, заставляя кукол бегать, прыгать и говорить на разные голоса.
В королевском доме Ниена никто на нее не похож.
Дорога из Ниена на Элизеру особая. Бывало, гонцам удавалось проскакать ее за один день. А случалось, путник застревал здесь дней на пять или шесть. Мы с Куном добрались до ворот столицы к вечеру второго дня без особых приключений.
В замке у меня были комнаты рядом с покоями отца. Гостиная, совмещенная со спальней и закуток для прислуги. В спальне имелся камин. Так что даже зимой здесь было всегда тепло. Кун разжег огонь, принес с кухни холодное мясо и хлеб. Расстелил белую скатерть на столе, поставил кувшин вина.
– Садись, – я указал ему на стул напротив. – Будем ужинать вместе. Тебе на кухне вряд ли что-то перепадет сегодня.
– Вы серьезно, мессир?
– Садись, пока я не передумал. И завтра не буди, пока не позову, я выспаться хочу. Понял?
– Само собой, мессир.
– Скажи мне вот что: среди слуг обо мне говорят, так ведь?
Кун замялся, потом кивнул:
– Ясное дело, мессир. Слуги обо всех судачат.
– Ну и что тебе наболтали?
– Да в основном то, что вы больше на свою матушку мистрессу Лару похожи, а не на отца. Хотя и за Кенриком в молодости много разных проказ числилось. Но за него в Элизере каждое утро комендант молится Светлой Судьбе, потому как именно Кенрик спас замок от гибели во время осады, – Кун запнулся. – А еще говорят, что Лара пыталась Кенрика убить, еще до того, как его в Гарме в тюрьму посадили. Но я в такое не верю.
– Это слуги сегодня наговорили? – удивился я.
– Нет, мессир, что вы! Это я, как бы это сказать правильнее, суммировал, – он помолчал, потом зевнул во весь рот. – Пойду спать, ладно?
– Иди!
– Короля Ниена Эдгара Первого, основателя королевской династии, прозвали Добрым, – сообщил Кун напоследок, на миг притормозив в дверях, – за то, что он не позволял казнить более трех приговоренных в базарный день.
Мне вдруг сделалось весело. Добрый! Я расхохотался… Надо же, добрый! Вот, гляньте, какова их доброта.
Помнится, в детстве, когда отец был в беспамятстве, матушка надавала мне пощечин, да так, что щеки горели до самой ночи. За что, не помню, а вот тот жар на коже, обиду, боль запомнил навсегда. Я тогда спрятался в кладовой и стал просить Светлую Судьбу, чтобы отец проснулся, чтобы он меня защитил от всяких несправедливостей. Там, в кладовой и заснул среди зимних палантинов и плащей, обсыпанных лавандой, – до самого ужина.
Однако мой приказ Кун нарушил, и разбудил меня в третьем часу после рассвета.