Особый отдел
Шрифт:
– Может, ты и прав, под землю им дороги нет. Почему, интересно? – задумчиво проговорил Кошмар.
– Да потому, что их оттуда уже когда-то выгнали, забыл что ли? «Лишили дома и…». Чего еще там их лишили, Денис?
– Покоя, чего же еще. Вот они и…
– Ладно, все понятно. Да, Олегу этому не мешало бы спасибо сказать. – Чалый снова по обыкновению смотрел куда-то в стену над головами собеседников. И тут же с совершенно серьезным видом добавил:
– Но лучше бы он картечь серебряную нашел пробы этак 875-ой – не меньше, или пули облегченные высокоскоростные, с осиновым сердечником. Денис
– И как рассчитываться будешь? На себе сюда притащишь? Или… – и тут же замолк под пристальным взглядом Чалого.
– Знаю как. – Чалый закрыл глаза, давая понять, что продолжать разговор больше не намерен.
– Вот так всегда, ничего не скажет, – зашептал Денису Кошмар, – ну что за человек! Совершенно невозможно разговаривать!
Дома, в Озерном, они оказались глубокой ночью. Встретивший их Михаил Петрович выглядел ужасно – Денису показалось, что старик все время их отсутствия не только ничего не ел, но и не спал.
– Зря пробегали, ничего не выяснили, – торопливо отчитывался Чалый, пока все вползали через калитку во двор. Бодр и весел был только Хорт – пес отлично выспался за то время, пока они отсиживались на территории завода, и теперь очень радовался возвращению домой.
– Ничего, ничего, главное, что все живы, – почти шептал старик, – меня уже два раза спрашивали, что да как. А я только и говорю – ушли, новостей пока нет. Очень хотят с вами, Александр, пообщаться, а о чем – уж и не знаю.
– Пообщаемся, непременно пообщаемся. Только немного попозже, – спокойно и рассудительно отвечал Чалый.
Денис, не прислушиваясь к этим непонятным разговорам, быстро поднялся по лестнице и ушел в свою комнату. Но прежде чем свалиться на кровать, нашел в кармане куртки два двухцветных осколка, и так и уснул, зажав их в кулаке.
4. Духов день
На следующий же день после возвращения Чалый и Михаил Петрович уехали очень рано – Денис даже не слышал, как внедорожник выезжает со двора. Их не было очень долго, вернулись они вечером, причем Михаил Петрович был взволнован, а Чалый странно задумчив. И следующее утро оказалось полно событий. Все проживавшие в коттедже собрались на совет в «расширенном составе», как метко обозвал их сборище Чалый.
Присутствовал даже Хорт – он устроился под столом и не желал выходить оттуда, огрызаясь на каждого, пытавшегося выдворить пса вон.
– Времени остается все меньше, – начал Михаил Петрович после того, как Денис и Кошмар уселись рядом с ним за стол. Чалый присел на подоконник и все поглядывал во двор, будто поджидая кого-то.
– За прошедшую ночь и день «забрали» пятьдесят шесть человек. Военные не просто встревожены происходящим – они почти в панике. Никто не может понять, что происходит с людьми и, главное, почему. Я могу только предположить, об этом я так и сказал сегодня. – Михаил Петрович чуть запнулся, но сразу продолжил: – Поскольку наша предыдущая попытка не удалась, а обстановка накаляется с каждым днем, то нам придется действовать на свое усмотрение. Итак, я считаю, что нам нужно проверить первую версию, мне кажется, что она выведет нас на нужный путь. Я распоряжаться не могу, но нас попросили,
– Про оружие волхвов? – ляпнул Денис и тут же замолчал, почувствовав, что сморозил глупость.
– Вот же умник выискался, – завозился на стуле Кошмар, – дай сказать человеку, потом болтай.
Но Михаил Петрович спокойно продолжал, словно не расслышав то, что сказал Денис.
– Из слов нашего, так сказать, источника мы знаем, что нужно делать. А из неполного перевода книги Брюса знаем, как. Чтобы провести описанный в ней ритуал нам нужно найти те самые необходимые предметы. О них мы знаем немного, но больше ничего у нас нет. Так что, Денис, ты совершенно прав – нужно попробовать найти то, о чем говорила останкинская ведьма. Если оружие волхвов действительно существует, и если нам удастся его обнаружить, то…
Михаил Петрович не договорил. Он развернул на столе карту города, Чалый слез с подоконника, а Денис и Кошмар вытянули шеи.
– Вот, смотрите. – Михаил Петрович острием карандаша указал на большой зеленый массив в восточной части города. – Это старинный парк, я считаю, что наш «источник» говорил о нем. Во-первых, место это древнее, известное с пятнадцатого века, там была построена царская резиденция. А во-вторых, на его территории находился упомянутый нашим источником зверинец – он существовал там со времен императрицы Анны Иоанновны.
Михаил Петрович торопливо надел очки, взял уже хорошо знакомую Денису книгу и прочитал:
– «Был создан новый зверинец, где содержались не только представители местной фауны, но и экзотические животные. По занимаемой площади и разнообразию содержавшихся в нем животных зверинец считался в восемнадцатом веке одним из крупнейших в Европе». Надеюсь, что я не ошибся и это то самое место. Теперь вы, Александр, что скажете?
Чалый рассматривал карту, и было видно, что место ему очень не нравится. На территории парка Денис заметил несколько тонких синих полосок, обозначавших реки – теперь это был единственный путь в город. Но Чалый продолжал хмуриться, и тогда подал голос Кошмар:
– Место странное, пустое. Там ничего нет, и это плохо. И кольцевая очень близко подходит, нас засечь могут.
Денис сначала не понял, о чем речь, но потом догадался – здесь не было ни красного, ни черного радиуса. На языке рэксов такое место называлось пустым. Вернее, оно было никаким, и это вызывало тревогу и подозрения. – А где холм? – вспомнил Денис еще одну примету, указанную останкинской ведьмой, – она сказала, что искать надо на холме за зверинцем. Там еще костер горел, и в золе ножи и спрятаны. Как мы это место найдем? И еще камень белый…
– Холм-то мы найдем, вот тут один есть, и здесь, – Чалый по очереди ткнул карандашом в карту в нескольких местах. – А зверинец этот и камень где угодно мог находиться, да хоть вот здесь, – острие карандаша остановилось в точке, рядом с одним из прудов. – Да только не найдем мы ничего, там месяц копаться можно, территория огромная. Так, а тут у нас речка имеется, это хорошо… – Чалый водил карандашом по карте, что-то прикидывая, все ждали его вердикта. Наконец, он оторвался от исчерканного листа и заявил: