Отчаяние бессмертных
Шрифт:
Первая любовь, гибель родителей, смерть брата, жизнь в трущобах.
Нет. Снова не то.
Тогда когда? После двадцати трех. Вот оно. Жизнь в трущобах сломала его. Дальше. Голод, нищета, убийство за кусок хлеба. А мясо вообще роскошь. Дальше, глубже, быстрее. Ага. Раскаяние. Он раскаялся и пришел в храм. Пришел и что? Как он стал таким?
Еще сотни воспоминаний. Испытания, тренировки. Каждый день новая пытка. Каждый день один из его друзей ломался и умирал. Телом или разумом. Неважно, все они, так или иначе, гибли. Его эмоции. Что он чувствовал, когда видел их тела?
Пустота. Никаких эмоций. Сопереживание?
Нет. Такого просто не может быть. Каждый испытывал от убийства хоть что-то. Неважно убил он сам, наблюдал за этим или слышал от кого-то другого. Даже некроманты, хоть в этом никто бы не признался, испытывали при виде смерти хоть что-то. Боготворили, уважали, восхищались, боялись. Эмоции были!
А здесь? Пустота. В чем же была причина? Глубже. Еще глубже.
Нет. Такого просто не могло быть. Их ломали. Он понимал это. Избиения, мучения, эмоциональное давление. Он мог все это понять. Он мог понять, что человек ломался и при меньшем, но чтобы настолько... Тогда что было дальше? Если эмоции исчезали, то что же становилось на их место? И как они проявлялись обратно? Тот, чей разум он сейчас исследовал, явно ненавидел его. Его и всех остальных некромантов. Презрение, злость, ярость.
Ясно. Вера. Она заменяла ему то, чего он лишился. А затем? Сотни часов в молитвах, тренировках тела и духа, новые мучения, чтобы закалить его как морально, так и физически. А после – обретение силы. Силы, что позволяла ему драться с обычными людьми и с легкостью побеждать их. Силы, что вела его вперед, как бы сильно он ни уставал и в каком бы состоянии ни был. Силы, что позволяла противостоять некромантам.
Ладно, с этим все было более-менее понятно. Что дальше?
Две серебряные полосы. Да. Как он их получил, и что это означало?
Поиск вновь оказался сложным. Этот человек поражал его: он помнил сотни текстов молитв, тысячи строк, что для обычного человека бы слились в сплошную мешанину. Так, что же еще? Восхваления двух богов. Это уже интересно. Так, духовенство. Он мог узнать о санах этих фанатиков.
Сперва все, что он видел, не представляло для него ничего интересного. Слишком много лишнего, пафосного и приукрашенного. Людям вливали в головы некие идеи, основанные на верованиях церкви двух богов. И они в них верили. Он в них верил. Разум этого человека настолько пропитался этой идеей, что Ивириону становилось даже тошно. Но не это было ему нужно. Он искал вовсе не это.
Но вот оно. Золотое, серебряное и черное духовенства. Что это такое?
Черное. Хм, интересно. Похоже, что к черному духовенству относились все те святоши, что не участвовали в этом походе. Точнее не так. Все кто не брался за оружие, и чьим единственным способом несения веры было проповедование из-за кафедры. А если коротко – тщедушные старики и трусы. Слабые, безвольные. Именно его он, скорее всего, встретил там в храме. Именно он отпер тайник с книгами.
Серебряное. Именно к ним и относился этот мечник. Так. А вот это уже интересно. Серебряное духовенство – прирожденные воины. Их находили везде: в трущобах и бальных залах, в городах с многотысячным населением и в деревнях на пару десятков домов. Их брали в любом возрасте: детстве, юношестве и даже взрослыми. Их разлучали с друзьями, пытали, ломали, а в конце собирали то, что
А что дальше? Человек становился одним из серебряных. Что же с ним происходило потом? Испытания. Новые и новые. Каждый раз человека испытывали на прочность. Если выдерживает – новое испытание.
Одна полоса означала двадцать испытаний, пройденных человеком. Две – сорок пять. Три – семьдесят. Четыре – сотня. А вот насчет пятой полосы все не было так однозначно. Скорее всего, ее давали уже за личные качества. Вот только за какие именно? За скорость чтения молитвы? За способность простоять на коленях перед алтарем без еды и воды в течение целого дня?
Нет, здесь было что-то другое. Но этого не знал даже сам серебряный.
Хорошо, осталось лишь золотое духовенство.
И вот здесь то и появилась сложность. Он ничего не знал о них. Ничего. Никаких знаний о золотом духовенстве. Ивирион расширил область своих поисков и просеял каждое воспоминание, каждую мысль и чувство, что испытывал этот человек. И не нашел практически ничего.
Вот что он знал: золотое духовенство – сборище священников с высшими санами. Диакон, архидиакон, иерей, протоиерей и архиерей. Все они были святыми в глазах этого человека. Нет. В глазах всех, кто их видел!
Больше. Ему нужно было узнать больше!
Последняя попытка. Ивирион превратился в огненный вихрь, сокрушающий все на своем пути. Он пронесся по сознанию измученного человека с ужасающей силой, уничтожая все те воспоминания, что случайно оказывались на его пути. Детство, юношество и много чего еще. Все это было вытеснено из сознания человека болью. А затем сломались и последние мысленные барьеры, что создало его угасающее сознание. Ну же!
Архиерей. Высший сан. Им мог обладать один единственный человек. Не было возможности его передать по наследству. Архиерей обладал властью. Абсолютной властью. Если выражаться простым языков – он был главой церкви двух богов. И это он привел их на земли некромантов.
Имя. Нужно было узнать его имя!
Ну же. Ну же, оно должно быть где-то здесь. Должно быть!
Сознание мужчины начало угасать. Он был слишком изранен, слишком измучен боем, а теперь еще и разум его уничтожался по кускам. Плевать!
Сиптуаг. Архиерей Сиптуаг. Он узнал имя, увидел лицо и успел даже рассмотреть его оружие и стиль боя, прежде чем тьма окутала все вокруг.
Слишком поздно. Он умер.
* * *
Ивирион шумно вдохнул, отпуская голову мертвого мужчины. От того теперь осталась лишь пустая оболочка. Он стал бледным подобием того, кем являлся ранее.
Хелион подошел к своему хозяину, но некромант мягко отстранил его прочь.
– Я в порядке. – Пробормотал он, направляясь к своему коню, оставленному за домом. – Нам с тобой нужно уходить, к утру я хочу вернуться во дворец.
Ивирион остановился, словно вспомнив про что-то важное.
– Хелион. Поднимись в комнату и принеси мне книги. Но прошу тебя – будь с ними бережен. Они важны для меня. Для нас. Быть может, они помогут нам спастись.
Убедившись, что волк выполнит его просьбу, Ивирион направился к напуганным крестьянам. Люди все еще пребывали в шоковом состоянии, но понемногу приходили в себя.