Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

отЛИЧНОЕ... где, с кем и как
Шрифт:

Апогеем антисанитарии стал подарок от продюсеров на первом праймтайме — живой очаровательный розовый поросеночек. Но розовым он был только первые несколько часов. Очень быстро он посерел и даже побурел, а я с ужасом поняла, почему некоторых нечистоплотных детей называют поросятами, особенно когда увидела это очаровательное создание всеми копытцами и мордочкой прямо в тарелке с едой, наступающего передними конечностями на пищу и справляющего нужду двух типов, туда же, изпод задних. Одна итальянская громкоголосая девица, по иронии судьбы звавшаяся «Сереной», положила потом эту тарелку в общую мойку, предлагая, видимо, воспользоваться ею впоследствии и нам, что надолго внушило мне отвращение к общежитию.

Свойственное всем русским женщинам стремление к красоте и элегантности вызвало массу ироничных смешков, когда я, в первый вечер, облачилась перед сном в розовую шелковую кружевную сорочку, в такой же шелковый розовый пеньюар и, в завершение ансамбля, в розовые атласные туфельки с розовыми помпончиками из перышек. Немка Катрин на это покрутила пальцем у виска, обнажив небритые подмышки.

Еще

одной трудностью случилось принятие душа. Дело в том, что коварные продюсеры вывесили в каждой из двух душевых кабин по камере и развлекали зрителей кадрами обнаженных участников. Пришлось мне учиться принимать душ в купальнике. Главное, было успеть сделать это пораньше, а то последним не доставалось горячей воды. Кто, как говорится, пораньше встает…

Глава тридцать четвертая

Папарацци

О том, почему мой сыночек не любит папарацци и дает автографы одноклассникам

Ежедневные трансляции по три раза в день и еженедельные многочасовые передачи в праймтайм сделали участников шоу звездами, как это бывало в самых первых реалитишоу, пока интерес общественности к этому виду телепродукта не стал затихать. Мне почемуто повезло больше всех, и через две недели, выйдя по «случайному совпадению», а на самом деле по согласованности между двумя продюсерами, как раз к показу на Каннском фестивале моего первого фильма, я стала настоящей знаменитостью. Журналы пестрели моими обложками — «Gala», «Tele7jours», «VSD», «TeleStar», «France Dimanche», «Entrevue», «Ici Paris» и другие светские, телевизионные, женские, мужские и желтые издания. Русские фотомодели во Франции в количестве 20 000 человек невзлюбили меня навсегда.

Папарацци рыскали вокруг малозаметными тенями. Иной раз прохожие не выдерживали и подходили со словами: «Будьте осторожны, вас преследуют мужики с камерами. Кстати, можно с вами сфотографироваться?»

А один раз даже двое папарацци, а они, как разбойники, часто ходят парами, проткнули все четыре колеса моего старенького спортивного «Мерседеса», пока я ходила на встречу с одним кинопродюсером. Выйдя, я в бессилии всплеснула руками и заплакала от досады. А эти стервятники кружили надо мной, щелкая, как клювами, своими объективами, в ожидании того, кто приедет мне на помощь. Амурной сенсации они не дождались. Приехал брат и увез меня, а «Мерседес» потом забрала специальная служба.

Заинтригованные многообразием сплетен на мой счет и стереотипов нелестного характера на счет всех русских девушек, один журналист и один фотограф престижнейшего и обычно серьезнейшего французского журнала «Пари Матч» решились на крайность. Они отправились на разведку в Сибирь (для них все равно что на Северный полюс к диким медведям) в Академгородок, дабы во всем разнообразии «информации» обо мне отделить зерна от плевел и, если повезет, найти чтонибудь уж очень компрометирующее, как, например, работа стриптизершей или агентом КГБ. Такое трудное розыскноисследовательское мероприятие сопряжено с долгими перелетами и большими затратами как финансов, так и времени. Я, узнав об этом, немного рассердилась, но, подумав, сочла за честь. Я очень веселилась, читая результаты их поездки. Правда, не в «Пари Матч», так как они ничего серьезного для такого издания не нарыли, а в «Теле7дней». И ничего более интересного, чем искаженные робкие высказывания попавшей в профессионально расставленную ловушку учительницы химии или ревностного покусывания обиженной судьбой местной телевизионной журналистки, в статье я не нашла. Ни порнографии, ни КГБ, ни даже любовного скандала. Что поделаешь, мое прошлое стерильно до скуки.

Еще более пронырливые папарацци, прознавшие про существование ребенка, осадили вход в наш парижский подъезд и даже пытались подкупить торговцев мебелью, газетами и оптикой, находящимися на первом этаже дома, с целью узнать, когда ходит сыночек в школу и в какую. Честные коммерсанты гордо отказались. Или в них взыграли родительские чувства, или им мало предлагали. Мой адвокат прочел ребенку лекцию о том, как трудно быть сыном известного человека, и попросил его надвигать кепку и капюшон на глаза по дороге в школу и не выходить вместе с мамой из дома. Выходить больше было почти не с кем, ведь бабушка замучается водить его на уроки и спортивные секции. Поэтому я решила пойти на крайний шаг — снизить цены на черном рынке папарацци на наши совместные фотографии посредством единовременной публикации нашего с сыночком портрета на обложке одного, но самого крупнотиражного журнала. «Paris Match» вызвался быть тем самым одним, да еще и предложил 20 000 евро. Всегото. Поэтому в аукционе за право показать миру «Мадонну с младенцем» выиграл другой светский лидер, куда более щедрый и дипломатичный, — журнал «Gala». А я невольно стала рекордсменом — единственным публичным французским персонажем, отказавшимся от обложки «Пари Матча». На съемки фотографы вывезли ребенка отдельно от матери во избежание риска быть заснятыми перед официальной фотосессией дежурившими у подъезда папарацци. Встретились мы уже в президентском номере отеля султана Брунея «Meurice», снятого по случаю фотосъемки. Спустя неделю весь франкоговорящий мир полюбовался моим сыночком на обложке и целых шести разворотах, на которых я его купаю, проверяю уроки, играю в футбол и потчую завтраком на террасе с видом на Эйфелеву башню. Сам сыночек критично счел свое изображение на обложке неудачным, хоть и дал с десяток автографов на журналах своим одноклассникам. После официальной публикации цены на наши снимки упали и осада папарацци у дома прекратилась.

Глава тридцать

пятая

Грязь

О том, что больнее всего, и о том, как уживаться с клеветой, завистью и злобой

Вчера от генетической болезни легких в возрасте 24 лет скончался гениальный человечек, Грегори, победитель французского аналога «Фабрики звезд» прошлого года. Перед тем как лечь на опасную и рискованную операцию, он на всякий случай написал прощальное письмо. В нем он благодарил своих родителей и сестру за то, что они мужественно и любяще помогали ему все эти годы бороться с болезнью, он благодарил своих коллег и продюсеров, позволивших ему, юноше с ужасной легочной недостаточностью, записать альбом, попавший во многочисленные хитпарады и получивший всевозможные музыкальные премии, в том числе «Музыкальное открытие года», он благодарил многих своих друзей из шоубизнеса, но не смог сделать одного — простить журналистов. Тех злых и беспощадных журналистов «желтой» прессы, которые, не имея ничего святого, обрушивались с сарказмом на его болезнь и на него самого. Больной мальчик, которого все знакомые в один голос считали самым великодушным и добрым, много вытерпевшим и сильным. Артист, преодолевший ужасные тяготы на пути к успеху и испытывающий физическую боль при дыхании, но при этом ставший одним из выдающихся певцов современной Франции. Настоящий мученик, настрадавшийся настолько, что стал образцом для всех несчастных, обездоленных и больных. И этот человек на пороге смерти не смог простить журналистов. Его отец, читая в эфире это прощальное письмо, дрожащим голосом призвал к борьбе с этим злом, сокращающим жизни и заставляющим еще больше страдать каждого публичного человека. И я подумала, что это касается многих из нас. Тех, кто издает «желтую» прессу, не только зарабатывая на низменных страстях человечества, но и способствуя их развитию. Тех, кто пишет, называя себя «журналистами», грязные, обидные и злые слова на потеху толпе. Тех, кто выслеживает звезд в их личной жизни, на которую мы все с вами имеем право, а потом продает этот мусор в журналы, гордо называя себя «папарацци». Тех, кто покупает всю эту грязь в газетах и журналах, зачастую выдуманную или частично правдивую, но искаженную до неузнаваемости. Тех, кто долгими зимними одинокими вечерами сбрасывает в Интернет, как в клоаку, все самое мерзкое и гнусное, но не о себе, а о других, тех, кто на виду и кому повезло чуть больше, чем им самим.

Мой путь не был легким, я прошла через нищету, через унижения, через нелюбовь, через раннее материнство, через мучения, через необходимость зарабатывать на хлеб, когда пальцы прилипают к обледенелому диску телефонной кабины, потому что дома нет телефона, а на сибирском ветру минус тридцать градусов, а также через опасность оставить младенца одного дома, выбегая за молоком, в страхе, что он проснется раньше времени и захлебнется в плаче. Меня пытались изнасиловать, меня предавали, меня увозили в отделение коррумпированные автоматчики, используемые в нечистоплотной конкурентной борьбе за мое место под бледным сибирским солнцем, меня пугали грабители и били любимые мужчины. Но никогда я не испытывала боли сильнее, чем когда моя мама плакала, читая про меня грязь, клевету, оскорбления и ложь в прессе и в Интернете. Меня трудно довести до слез в силу выработанной с годами и страданиями высокой стрессоустойчивости. Но я разревелась на съемочной площадке одного французского токшоу, когда за всех российских женщин я должна была отвечать на вопрос: «Почему все русские девушки проститутки?» Я плакала, когда читала про себя непристойности и похабщину в данном мной же, но исковерканном до неузнаваемости, интервью одному журналу, а бравший это интервью, казалось, симпатичный журналист, сказал: «Извини, но редактор попросил, чтобы я по тебе проехался». Я ревела, когда, став «самой известной русской во Франции», по мнению авторитетного журнала «Пари Матч» (апрель, 2005), я читала про себя злые высказывания русских девушекжурналисток, живущих в Париже. То ли им казалось, что они лучше меня могли бы представлять Россию в «Найс Пипл», то ли зависть и ревность с особенной силой вспыхивают именно в отношении более удачливых соотечественников за границей. Не знаю, но хуже никто не изощрялся. Я рыдала, когда, открыв свой блог в русскоязычном Интернетпространстве, я читала оскорбления в свой адрес вперемешку с матерщиной неконструктивного содержания, как будто авторы этих посланий мстили мне за все свои неудачи, нереализованность и ущербность.

«Ты же знала, куда шла!» Нет. Не знает молоденькая девочка, стремящаяся к любви и признанию, что на самом деле ее ждет эта неизбежная грязь, на которую, в силу отсутствия обратной связи с многочисленными хулителями, нельзя ответить, оправдаться или показать опровергающий документ. Она, эта девочка, конечно, читала в прессе про других, но про других читать не так больно, как про себя. Да и всей правды о других никто, кроме них самих, не знает. А если бы знали, то тоже возмутились бы клевете. Эта безнаказанность и распущенность не выбирающих средств «корреспондентов», которые спекулируют на постсоветской болезни — вере печатному слову. «Ну, написано же!» На заборе тоже написано «х..», но ведь это же забор, а не «х..»!

И эта травля публичных людей, только усугубляющаяся в процессе карьерного роста, позволила мне наконецто осознать, что публичность — это испытание не на жизнь, а на смерть. И что многие из нас, как это было уже неоднократно в истории, не выдержав нагрузки, сойдут с дистанции через алкоголь, наркотики и самоубийства.

Глава тридцать шестая

Первая книга

О том, как восхищенно матерятся издатели, и о том, как я стала автором бестселлеров

Поделиться:
Популярные книги

Папина дочка

Рам Янка
4. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Папина дочка

Наследник павшего дома. Том II

Вайс Александр
2. Расколотый мир [Вайс]
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Наследник павшего дома. Том II

Царь Федор. Трилогия

Злотников Роман Валерьевич
Царь Федор
Фантастика:
альтернативная история
8.68
рейтинг книги
Царь Федор. Трилогия

Его огонь горит для меня. Том 2

Муратова Ульяна
2. Мир Карастели
Фантастика:
юмористическая фантастика
5.40
рейтинг книги
Его огонь горит для меня. Том 2

Предатель. Ты променял меня на бывшую

Верди Алиса
7. Измены
Любовные романы:
современные любовные романы
7.50
рейтинг книги
Предатель. Ты променял меня на бывшую

Жена со скидкой, или Случайный брак

Ардова Алиса
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
8.15
рейтинг книги
Жена со скидкой, или Случайный брак

Кристалл Альвандера

Садов Сергей Александрович
1. Возвращенные звезды
Фантастика:
научная фантастика
9.20
рейтинг книги
Кристалл Альвандера

Сборник "Войти в бездну"

Мартьянов Андрей Леонидович
Фантастика:
боевая фантастика
7.07
рейтинг книги
Сборник Войти в бездну

Имперский Курьер

Бо Вова
1. Запечатанный мир
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Имперский Курьер

Александр Агренев. Трилогия

Кулаков Алексей Иванович
Александр Агренев
Фантастика:
альтернативная история
9.17
рейтинг книги
Александр Агренев. Трилогия

Санек 4

Седой Василий
4. Санек
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Санек 4

Лучший из худший 3

Дашко Дмитрий
3. Лучший из худших
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
6.00
рейтинг книги
Лучший из худший 3

На границе империй. Том 6

INDIGO
6. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.31
рейтинг книги
На границе империй. Том 6

Пипец Котенку! 2

Майерс Александр
2. РОС: Пипец Котенку!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Пипец Котенку! 2