Отважные(изд.1961)
Шрифт:
– Они идут довольно уверенно, – заметил Геннадий Андреевич, – словно ничего не боятся...
– Да, это верно, – согласился Колесник. – Надо бы их задержать.
– А что это нам даст? – спросил Куликов.
– Много! – вдруг горячо сказал Геннадий Андреевич. Его внезапно осенила неожиданная и дерзкая идея: – Ведь корову могут гнать и не они!
– М-да, – проговорил Колесник, раздумывая над предложением, которое ему было не совсем еще понятно. – Ну ладно, – вдруг решил он. – Товарищ Куликов, давай этих парнишек сюда!.. Только осторожнее,
Куликов и еще один партизан опрометью бросились вниз по склону. Между деревьями замелькали их изодранные ватники.
Вот они достигли дороги и быстро нагнали ребят, которые от страха бросили свои хворостины.
– Опять этот Куликов комедию разыгрывает! – сердито пробасил Колесник. – Ему говорят – не пугать, а он, как зверь на ребят бросается!..
Он нагнулся над обрывом, чтобы получше разглядеть крестьянских парнишек, которые торопливо взбирались наверх впереди партизан. Было им лет по тринадцать-четырнадцать. Одетые в лохмотья, они чем-то неуловимо походили друг на друга, – может быть, их равняло общее несчастье, которое уничтожило их детство.
Довольные тем, что они успешно выполнили приказ, молодые партизаны привели мальчиков на полянку.
– Вот они, орлы, Антон Мироныч, – сказал Куликов. – А это их документы!..
– Документы? – удивился Колесник. – Давай-ка их сюда!..
– Как тебя зовут, мальчик? – обратился Геннадий Андреевич к тому, что стоял поближе.
Это был высокий, худощавый паренек с тем сосредоточенно-пытливым выражением светлых глаз, которое выдавало в нем природную сметку.
– Сема, – ответил он и при этом как-то покровительственно взглянул на другого мальчика, поменьше ростом, черноволосого, с темными глазами, на которых еще не высохли слезы.
– А куда же вы шли, Сема? – вступил в разговор Колесник. – Ты не бойся, мы тебе ничего не сделаем...
– Я знаю, что вы нам ничего не сделаете, – ответил Сема, – только корову отберете.
– А почему мы ее отберем?
– Вы партизаны... Вам есть нечего!..
– Вот ты и ошибся, – засмеялся Колесник. – Хочешь, я тебя салом угощу?
Он вынул из одного кармана кусок сала, весь в желтых табачных крошках, из другого – толстый ломоть хлеба, разрезал все это ножом, который протянул ему Куликов, на две равные части и протянул ребятам:
– Ешьте! У партизан добра много!..
Ребята смутились. Первым протянул руку Сема, а за ним и меньший.
– Вы что – братья? – спросил Геннадий Андреевич.
– Нет, они не братья, – Колесник тряхнул двумя бумажками. – Интересное дело получается, товарищи. Посмотрите-ка, что здесь написано!..
Он протянул Стремянному бумажки, изрядно потрепанные. Видно, они уже побывали во многих руках.
Геннадий Андреевич взял документы и несколько раз перечитал каждый. Один из них – накладная, подписанная старостой деревни Стрижевцы. В накладной значилось: «Одна корова, отпущенная на убой для нужд коменданта станции Синельничи»; другой – пропуск с печатью немецкой комендатуры; чьим-то корявым почерком в
Смелый замысел, который возник у Геннадия Андреевича, как только он увидел на дороге корову и обоих маленьких пастухов, теперь приобрел реальные очертания.
Он отозвал Колесника в сторону, за кусты, так, чтобы никто не слышал, и рассказал, как думает осуществить операцию.
– Вот что, – выслушав его, предложил Колесник, – давайте-ка еще раз допросим ребят. Выясним, знают ли они, куда идут, и есть ли у них знакомые на станции.
Они вернулись на полянку, сдерживая охватившее их волнение. Ребята еще расправлялись с салом, а молодые партизаны, посмеиваясь, смотрели вниз, на дорогу.
– Что смеетесь? – спросил Колесник и вдруг заметил, что их всего двое. – А где Куликов?
Партизаны громко засмеялись.
– Он там за коровой гоняется! – сказал один из них. – Она норовит его на рога поддеть!
Колесник рассердился:
– Чем пустосмешничать, пошли бы лучше помогли.
– Он и сам справится!
Колесник подошел к пастушкам, которые смотрели на него без всякой боязни. Только у Семы как-то посерьезнели глаза.
– Если корову берете, дядя, – сказал он, – то дайте расписку, а то наш староста задерет он нас до смерти.
Колесник улыбнулся:
– Расписку вы, ребята, получите. Да не только расписку, мы вашему старосте даже письмо напишем. Как его фамилия?
– Гордеев. А мы его зовем Костыль.
– Почему так?
– Он колченогий. На левую ногу хромает.
– Придет время, мы ему и другую перебьем. А чья это корова?
– Колхозная!
– Куда вы ее ведете, знаете?
– На станцию.
– А зачем?
– Солдат кормить! – вдруг тоненько сказал Вася.
И все рассмеялись, так неожиданно прозвучал его голос.
– А им что, есть нечего? – спросил Колесник.
– Не знаем, – сказал Сема. – Костылю какой-то офицер приказал.
– А часто вы на станцию коров водите?
– В первый раз.
– И вас там никто не знает?
– Нет, – сказал Сема.
– А вы не боитесь – вдруг вас арестуют?
– Костыль сказал, что раз мы идем с коровой, то нас пропустят. Да и пропуск комендант дал...
– Сколько времени вы уже идете?
– Утресь вышли.
– Когда должны вернуться?
– Как немцы отпустят.
Колесник улыбнулся.
– Мудро сказано!.. У вас есть родители?
– У меня – дедушка, – сказал Сема, – а у Васьки – мать.
– Как же они вас отпустили?
– Попробуй не отпусти! У Костыля палка – во! – И Сема помахал сжатым кулачком, показывая, какая у старосты большая палка.
– Доберемся мы еще до него! – зло прищурился Колесник. – Скоро вашему старосте каюк будет.
План Геннадия Андреевича был принят с небольшими поправками. Ребят пока задержали. Колесник написал своему заместителю приказ и вручил его Куликову, который привязал наконец корову к дереву.