Пепел и страховой бес
Шрифт:
Ответом было покорное молчание. Пепел не спешил двигать, припомнив что-то:
– И кстати…
Продавец насторожился, предчувствуя неладное.
– Эту вязанку, – Пепел ткнул пальцем в пучок белых лилий, – моей девушке, улица Бухарестская, двести двадцать, сто семьдесят три. А эту, – палец выцелил бадью с веером алых роз, – Васька, Одиннадцатая линия, сорок четыре, шестнадцать.
Пока капитан Павлова прихлебывала раскаленный кофе, размышляя о только что проведенных разговорах и их возможных последствиях, тузы теневой медицины на повышенных тонах решали вопрос об экстренном саммите. Не успела капитан Павлова спрятать в стол протокол последнего на сегодня допроса, а ее непутевые коллеги слинять
Федор Рукшин, в миру просто Модный, подал идею увидеться на его территории и гарантировал безопасность своим словом, благо, среди восьмерки не числились аллергики, иначе бы взрыв соплей гарантировался. Работники Рукшина получили срочный отгул, естественно, окромя охраны.
– Чукальский! – окликнул Рукшин проверяющего обойму в «Бульдоге» телаша, – глушилку куда сунул?
Боец кивнул напарнику, и тот молча открыл створку металлического шкафа с аптечным стеклом, вторую полку которого занимал подавитель диктофонов «РаМЗес II» [7] – гордость Федрора, съевшая две штуки баксов.
7
Впрочем, ряд диктофонов обнаружить и подавить крайне сложно. Например, металлический корпус диктофона, в сравнении с пластиковым, значительно снижает возможности обнаружения и подавления. Установка на микрофоне «цифровика» специального экрана также снижает возможность наведения помех. Если же диктофон оборудован выносным микрофоном, то эффективность подавления значительно увеличивается за счет того, что соединительный кабель выполняет роль антенны, принимающей излучение от аппаратуры подавления.
– Тебя совсем в спортзале переклинило? – не снисходя до второго воина оскалился командир на вечно сонного Чукальского, – стенка-то из металла. Экранирует!
– А куда? – тряхнул тот русой челкой.
– Сам придумай, гимнаст фигов!
Федор был высоким, атлетичным и красивым в свои сорок шесть лет, одевался от кутюр, не жалея времени и денег. Безукоризненная прича, волосы цвета воронова крыла (не исключено, что крашеные), приторно-блестящие черные глаза, ровные белые зубы, загорелая упругая кожа. Это последнее и придавало ему некоторую неестественность. Впрочем, он пользовался завидным успехом у женщин, и только внимательные подруги, встречавшиеся с ним чаще одного раза, могли заметить узкие шрамы под ушами и на лбу, на линии волос – следы подтяжек. Словом, выглядел Модный, как нестареющий герой-любовник большого экрана.
Чукальский определил прибор в угол под широким умывальником и заслонил фанерной, точь в точь дворницкой лопатой для уборки опилок и рассыпанного сухоцвета.
Пользоваться выпускаемой его хозяйством продукцией Рукшин брезговал – она предназначалась повернутым на народной медицине климаксирующим мадамам и плебеям, потребляющим флаконами настоянную на спирту, типа целебную, дрянь [8] . Его бизнес состоял из производства по засушке и фасовке ромашек, ландышей, липового цвета, березовых почек и прочей ерунды, водных и спиртовых настоев этой же ботвы. Бизнес на вершках и корешках.
8
Дешевле водки, поскольку является безакцизной продукцией
Первым прибыл Александр Стрельцов, державший две сети аптек, для виду свирепо конкурирующих. Тоже высокий, как Рукшин, но богатырски огромный, он порывисто пожал протянутую руку и промокнул мигом заслезившиеся с непривычки глаза батистовым платочком – концентрация травяных ароматов
– Ну, у тебя здесь и духан!
– Фитотерапия.
– Не лечи, – добродушно усмехнулся Стрельцов, – Слыхал, «Натур продукт» открывает в Москве двадцать новых аптек? Вот мощная контора, четвертое место в стране по обороту, что-то около восьмидесяти пяти лимонов зелеными.
– А ты вчера новости смотрел? Зам главы Минзрава, я такую никогда не слышал, некая Татьяна Стуколова заявила, типа нечего по телеку гонять рекламу лекарств. Дескать, реклама должна быть только для врубающихся спецов, а народ дурить постыдно.
– Кто ж Минздраву даст? Это околовыборная трескотня. Лучше слушай анекдот. Приходит Петька к Василию Ивановичу весь в бинтах…
Не успели Рукшин и Стрельцов перекинуться парой свежих анекдотов – говорить о делах без кворума считалось неприличным – прибыли Гриднев и Шафаревич. Первый был дерганым расплывшимся толстяком, малейшая неприятность выводила его из строя, и было непонятно, как он выдерживал уровень. Его контрабанда микстур из Прибалтики, завязанная на мощные таможенные связи, висела на волоске из-за того, что сам он каждую весну и осень по полтора месяца отлеживался в психиатрических клиниках. В тайне Дмитрий Гриднев мечтал основать собственную секту, где он занимал бы пост гуру. Но такая организация требовала огромных начальных вложений. А идти на поклон к Шраму, в закромах которого хирел «Храм голубя» [9] , Дмитрий не жаждал.
9
Подробнее в романе «Пепел и золото Акелы» И. Чубахи, А. Логачева и «Хранитель понятий» С. Майданного
– Я его спрашиваю: «А сколько кружек выпито уже?» – дребезжащее и бесцветно дорассказывал байку Шафаревич, – а он мне заплетающимся языком: «Ах, мало, сударь, мало – восемнадцать!»
Гриднев улыбнулся самыми краешками губ:
– Наказал?
– Поощрил ненаказанием, – Олег Шафаревич был невнятного вида старикан (хотя ему было чуть больше пятидесяти) с лицом и руками пропащего алкоголика. Внешность противоречила деятельности: Олежка поднялся на алкозельцерах и аналогичных замесах аспирина с поваренной солью. Пятнадцать лет назад Шафаревич неосторожно допился до язвы желудка, отлежал свое в больнице, вышел оттуда с искромсанным брюхом и с тех пор не пил ни грамма.
Еще двое прибывших – Зураб Рутацвили и Захар Караванец молча вошли, молча кивнули своим телашам, чтобы те заняли место в общем строю, и молча сели за круглый хромированный стол, на котором в обычные дни отсевали гнилой товар.
– А слыхали, что Минздрав хочет прогнать с телека и радио рекламу лекарств? – гнусаво предложил тему для общего трепа Шафаревич.
– Слыхали.
– А я вот прогноз «Фармэксперта» читал, за год обещают рост продаж в пятнадцать процентов.
– С учетом инфляции?
– Они на баксах считают.
Следом за последней парой, опаздывая почти на три минуты, в цех шумно ввалился Равиль, зарабатывавший свой кусок близкими контактами третьего рода с городским Комитетом по здравоохранению, в частности – поставками отечественного инсулина и одноразовых шприцов, даже спонсировал какую-то газету для диабетиков. Невысокий, коренастый, бывший тяжелоатлет, с богатыми черными усами, медного цвета лицом, хохмач и любимец женщин Равиль Баев легко западал на продолжительные пьянки в теплых компаниях, может, именно это помешало ему вырваться из узкой темы медицинского рынка на просторы большого бандитизма. Он вел себя раскованно и непринужденно, что на круге сегодня было странно и неуместно.