Переиграть войну! Пенталогия
Шрифт:
* * *
– Итак, Артур… – Начальник Четвертого департамента имперской Службы безопасности аккуратно разгладил ладонью лежащую перед ним листовку. – …Здесь у нас с тобой возникает много интересных вопросов. Вопрос первый: откуда неизвестные узнали маршрут и время проезда кортежа?
– А личности этих самых неизвестных тебя, Генрих, не интересуют? – Условности сейчас были отброшены в сторону, и Небе присел на край стола.
– Безусловно, интересуют, но далеко не в первую очередь… Выстрелить по сидящей утке, как известно, и криворукий идиот сможет! – И, предвосхищая вопрос начальника
– А что, есть информация о контактах? – хищно подобрался Небе.
– Есть, есть! – В голосе Мюллера послышалась снисходительность. – Мои ребята нашли лейтенантикасапера, который, кажется, общался с нашими «героями». Как раз на дороге, ведущей из Слуцка в Минск. Неделю назад.
– Где он? – «сделал стойку» бригадефюрер.
– Артур, не хочу обижать тебя, но поговорить с ним тебе в ближайшее время не удастся. И потом – протоколы я тебе предоставлю, а вопросы, как ты знаешь, задавать мы умеем… – Мюллер задумался на мгновение, потом нажал кнопку звонка на столе. – Духштейн, – сказал он мгновенно появившемуся адъютанту, – кофе, пожалуйста. – Взглянул на Небе и в ответ на утвердительный жест последнего быстро добавил: – Два. Повенски.
Бригадефюрер Небе, несмотря на свой немалый чин и высокое положение, не знал, что только что шеф гестапо условным сигналом «повенски» приказал выключить запись с микрофонов в его кабинете. Обычно он просто просил кофе, и адъютанты, отлично изучившие вкусы шефа, приносили именно то, что требовалось. Догадаться, что уточнение было сигналом, мог только тот, кто регулярно пил кофе с начальником IV управления РСХА, а таких людей во всем Рейхе набралось хорошо если с дюжину.
Когда на столе перед двумя генералами появился поднос, на котором стояли две чашки, увенчанные шапками взбитых сливок, и сахарница, а адъютант вышел, Мюллер быстро взял свою чашку, отхлебнул, затем растянул тонкие губы в подобие дружелюбной улыбки:
– Артур, я сейчас дам тебе прочитать один листочек, но учти, если о нем узнает ктонибудь еще, я очень сильно расстроюсь. – Мюллер улыбнулся еще раз, но теперь эта гримаса напомнила Небе оскал изготовившегося к нападению добермана.
Начальник Пятого управления развел руками, словно говоря: «Поступай, как знаешь, ты тут главный».
Мюллер достал из ящика стола сложенный пополам лист бумаги и подвинул его бригадефюреру.
Быстро пробежав документ глазами, Артур Небе откинулся на спинку стула:
– Теперь многое становится ясным… Тогда тебе будет интересна и наша находка, Генрих. – Мюллер в ответ кивнул, продолжай, мол, мне все интересно. – Мои спецы нашли сортир диверсантов.
– И что, по их дерьму они вычислили задницы, а по задницам – личности? – Шеф гестапо сделал еще один глоток кофе и вытер салфеткой сбитые сливки с губ.
– Почти. Сам туалет они очень хорошо спрятали – если бы не собаки, то мы ничего бы не нашли. Яма была прикрыта щитом с маскировкой грунтом и дерном. Но, Генрих! Там было
– Неужели страницами из удостоверений офицеров НКВД? – Было похоже, что после того, как Мюллер поделился имевшейся информацией с Небе, настроение его сильно улучшилось.
– Ах, если бы так, Генрих! Всего лишь обрывки «Народного обозревателя»5 за седьмое, пятое и первое августа и пара страниц «Иллюстрированного обозревателя»… – скучающим тоном ответил Небе.
Мюллер выпрямился в кресле, весь подобрался и, изобразив пару фортепьянных аккордов на столешнице, вперил свой взгляд в Небе:
– Похоже, дело будет интересным, не так ли, Артур? – Поверить, что в Москве ктото выписывает вышеупомянутые издания, собеседники еще могли, но вот в то, что номера «Фелькишера» успеют за неделю проделать путь из Рейха в столицу Советской России, а потом обратно, в белорусские леса, – нет.
– Да, Генрих, – отрывисто ответил Небе, – оченьинтересным. Тебе рассказать последние новости о поисках наших «большевиков»? – Ирония, с которой было произнесено последнее слово, прозвучала столь явственно, что Мюллер даже кофе пить перестал.
– Если есть чтонибудь действительно свежее,то я, безусловно, с радостью выслушаю…
– Ничего, что бы отличалось от событий последних трех дней, не произошло. Если только не учитывать, что скоро в моей команде не останется людей.
– Что, опять потери?
– Вот именно. Ночью еще трое убитых и трое раненых. Как оказалось, Генрих, отставшие от своих русские солдаты в этих краях сидят если не под каждым кустом, то в каждой деревне – это точно! И если их припереть к стенке, то они дерутся с яростью зажатых в углу крыс. К тому же наметились серьезные трения с армейцами – ужесточение режима, видите ли, мешает доставке подкреплений на фронт, а для жалоб на произвол моих сотрудников, – бригадефюрер усмехнулся, – мне скоро придется завести отдельный шкаф в кабинете.
– Ну, с этой бедой мы совместными усилиями какнибудь справимся… А что до нехватки персонала… Какие у тебя общие потери? Двести три человека?
Память Мюллера уже давно стала притчей во языцех у сотрудников любого управления РСХА, кто хоть раз контактировал с начальником гестапо по служебным вопросам.
– Нет, ты забыл про группу Дайне и еще парочку мелких инцидентов. Всего двести восемьдесят четыре человека, а с сегодняшними – двести девяносто. Почти треть наличного состава моей оперативной группы.
– Завтра прибудут шестьдесят человек из Мюнхена, Аугсбурга, Пассау и Ульма. Многих ребят ты знаешь. Часть я с радостью передам тебе.
«Ага, и станет у тебя на шестьдесят осведомителей в моем управлении больше…» – подумал Небе, но вслух, естественно, ничего не сказал. Ссориться с Мюллером сейчас, когда начали нащупываться тоненькие ниточки заговора, ведущие к комуто из верхушки Рейха, совершенно не стоило.
– Пожалуй, Генрих, надо отменить действие всех жетонов, имевшихся в группы Дайне. И по твоей линии, и по линии СД, да и криминальжетоны, что уж тут мелочиться. Уж если про нее большевики листовки выпускают, то дело ясное.