Первые уроки
Шрифт:
Что я делаю?
Вернёмся немного назад
Не случайно и не с простой просьбой я обратилась к Бастиану. Когда-то, после моего освобождения из подвалов Омара ибн Рахима, дон Теймур считал из моей памяти картины пережитых ужасов и прямиком транслировал их Совету Магов. Дабы воочию показать и доказать масштаб преступлений Рахимыча. Человеческая память уникальна, в ней фиксируется всё до мельчайших деталей; но на поверхности остаётся лишь то, что считает важным её хозяин. Тем не менее, фон происходящего запечатлевается в клетках мозга, как на фотографии; умеючи, с него можно заполучить сведений куда больше, чем из самых подробных
А теперь я собираюсь транслировать дону Теймуру всё, увиденное в откровении. Сегодняшний случай вышел за рамки внутренних семейных разборок, когда стараются не выносить сор из избы; побои – это уже насилие, за него, например, в моём мире судят. Для некромантов их главный судия – Архимаг и Глава Клана, вот пусть он и разбирается. В его адекватной реакции, кстати, я уверена. Он ещё и выгоду какую-нибудь из этой ситуации выцарапает, если не для себя лично, так для клана. Вот только на одни эмоции его не возьмёшь; дон Теймур затребует доказательств. А они есть, и хоть не совсем в обычном виде, но всеми здешними судами принимаются. Главное – дать делу ход, а там, глядишь, и прочие улики найдутся, вещественные.
К моей немалой досаде, в ответ на просьбу помочь с пересылкой чужих воспоминаний Тёмный рыцарь лишь покачал головой. Оказывается, менталистика – конёк далеко не всех некромантов. Лишь единицы могут виртуозно работать с памятью: извлекать фрагменты, обрабатывать, передавать. Остальным доступно простое считывание, да и то не всегда. К сожалению, дорогая донна…
Тем не менее, сейчас я занимаюсь ничем иным, как сортировкой воспоминаний. Щёлк! Очередной коралловый шарик падает в раковину по левую руку. Щёлк! Жемчужинка, гладкая до шелковистости, увесистая, солидная… На белом перламутре играют цветные блики от витражных окон. Щёлк! Чаша-раковина справа. Щёлк… туда же. И, как это иногда бывает, войдя в стабильный ритм, я невольно бормочу слова, укладывающиеся сами собой в строки.
Бусина вправо, бусина влево,
Бусина алая, бусина белая…
Стонут под пальцами, плачут, страдают,
Воспоминанья хранить не желают.
Слишком уж больно, слишком уж страшно
В душу чужую, раскрытую настежь,
Вторгнуться, вырвать, втянуть, утащить,
Чтобы в себе навсегда сохранить…
А бусины тут вот при чём. Таки нужно объяснить…
Не успела я прочувствовать всю глубину разочарования после объяснений Бастиана, как в небольшую гостиную, где мы обосновались с ним и Элизабет, стремительно вошла донна Фелиция, бабушкина компаньонка. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что секретарём-референтом матриарха сию энергичную маленькую женщину не окрестили лишь потому, что данная должность в Гайе неизвестна. Либо же определение «компаньонка» имеет здесь совсем иной смысл, более… деловой, что ли. Помощница. Правая рука. Представитель. В её присутствии мы с Элли мгновенно почувствовали себя нашкодившими девчонками, а глава Чёрных рыцарей, кажется, изо всех сил боролся с желанием вытянуться по стойке «смирно». Изящно-аристократичная, затянутая в чёрное,
– Дон Гальяро просил оставить его с больной наедине; он сообщит о результатах обследования, а заодно и о том, возможно ли перевезти нашу гостью в его госпиталь. Может статься, девушка не перенесёт дорогу; в таком случае придётся обратиться за помощью к вашему супругу, донна Иоанна. Дон Маркос ведь не откажется выстроить новый портал, напрямую из Эль Торреса в больницу?
– Разумеется, – немедленно отвечаю я. Ха! Попробовал бы он отказаться! – Труднее будет уговорить его удержаться от разборок. А то ведь сам ринется бить лицо этому… Хорхе.
… Хор-рьку, так и хочется сказать!
Сцепив пальцы, донна Фелиция негодующе фыркает.
– О проверке на прочность любого лица, нарушившего границы резиденции, ещё раньше позаботится дон Бастиан. Не беспокойтесь. Для вас же, донна, у меня послание от донны Софьи. Она одобряет ваши действия и рекомендует в случае возможных затруднений консультироваться со мной, как с её полномочным представителем.
Несмотря на серьёзность обстановки, еле сдерживаю улыбку. Не любит матриарх мыслесвязи, предпочитая, если уж совсем от разговора не отвертеться, раздать распоряжения через кого-то одного оптом, для каждого. Не в первый раз замечаю за ней эту чудинку.
Но теперь, после её, можно сказать, милостивого кивка я потихоньку выдыхаю, а то до сих пор чувствовала неловкость. Всё-таки это довольно-таки нахально – вторгнуться со своей благотворительностью в чужой монастырь. Но была у меня железобетонная уверенность, что самое безопасное место для девочки здесь, подальше от Иглесиаса-старшего. Не знаю ещё, насколько он замешан в этой тёмной истории, но даже если он как-то учует здесь родственницу – прорваться к ней не сможет.
Покои матриарха – это как Ватикан. Государство в государстве. И штурмовать их, подозреваю, себе дороже.
А вот за наводку, с кем можно посоветоваться, бабушке Софи отдельное спасибо. И низкий поклон.
Как можно ярче я расписала донне Фелиции свои трудности.
Связываться на расстоянии мысленно, по-простому, у меня получалось более-менее сносно. Правда, иногда я начинала слишком громко «орать». Уж как это у меня получалось, телепатически-то, ума не приложу; но мои послания порой слышал не только Мага, с кем я, в основном, рисковала общаться дистанционно, но и те, кому случалось оказаться рядом, причём охват был… Н-да. Значительный был охват. Дражайший мой супруг признавался, что в такие моменты я его порядком оглушаю. Ну… такая уж я талантливая.
Сэр Майкл, которому я как-то пожаловалась на сие скорбное обстоятельство, лишь кротко улыбнулся и посоветовал не пытаться намеренно себя приглушать. Это всё равно, что попробовать остановить текущую реку. Мыслепоток можно сравнить с ручьём, неспешно текущим. Однажды, пытаясь мысленно обратиться из заточения к своему Наставнику, я вложила в зов чересчур много сил, должно быть от отчаянья – ведь у меня была единственная попытка докричаться! – и гаркнула в пространство так, что расширила русло этого ручейка, превратив его в полноводную реку. Теперь её не загонишь в прежние берега. И не надо. Он, сэр Майкл, сделает мне сдерживающий амулет, который будет «оттягивать» на себя лишнее…