Песня горна
Шрифт:
– Поедите – и ложитесь поспите пару часов, – приказал Денис братьям и с удовольствием дожевал остаток бутерброда с колбасой. – Скоро выходить.
– Новенькие уже собираются, – подтвердил Олег. Денис изумлённо посмотрел на него:
– Седьмой час всего!
Олег пожал плечами:
– А ты чего хотел? Сидят снаружи на ступеньках как статуи.
«Чего я хотел? Поесть и поспать», – не без иронии подумал Денис. Вслух он сказал:
– Ночью заходил Балаганов, предлагал послать корреспондента для освещения знаменательного события…
Генка подавился. Аркашка вытаращился. Олег скривился.
– Я тоже
Новый необычный день настал.
Когда выступали – опять шёл дождь, несильный и тёплый, и Денис скрывал усмешку, видя, как новички стараются, вопреки здравому рассудку, уберечь парадную форму от капель, чуть ли не проскользнуть между ними, из-за чего строй временами терял свою чёткость. Ну да ничего. Скоро они сообразят, что форма – это всего лишь одежда. И не больше. А сейчас пусть берегут.
К тому же в лесу дождь перестал, а строй сделался неактуален. Правда, с ветвей всё равно капало и даже местами лило, а идти было трудно, гораздо трудней, чем по дороге. Фактически приходилось всё время лезть вверх по не очень крутому, но скользкому и переплетённому корнями деревьев и кустов склону. Денис внимательно наблюдал: кто заскулит? К его удовлетворению, смешанному, впрочем, с некоторым удивлением, не скулили даже младшие, под которых он незаметно подстраивал темп движения. Видно было, что некоторые устали очень, другие – чуть меньше, но ни на одном лице, даже у девчонок, Денис не мог прочесть ничего, кроме упрямства. А ведь каждый нёс на себе довольно солидный (хоть и подсчитанный по возрасту и полу) груз – и за плечами в рюкзаке, и на поясе.
– Держатся, черти, – сказал Пашка, заскакивая на корень повыше Дениса и поправляя на волосах свою неизменную повязку (берет был заткнут под погон). – На стройку завтра пойдём?
– Завтра, – Денис подтянул себя туда же. Где-то впереди и слева раздалось вдруг странное, протяжно-жалобное «вууу-ааамммм!», и Пашка повернул голову туда, а «Медведь» с его плеча сам собой упал в руку.
– Горный тигр, – сказал он. – Далеко, но не запредельно.
– Оружие на изготовку, – скомандовал Денис, сам перекидывая по-боевому взятую из дома «Сайгу». Снова посмотрел на реакцию новичков: жившие рядом с лесом, они бывали в нём нечасто, да и не так глубоко. На этот раз страх многим скрыть не удалось, но в панику он ни у кого не перерос, и Денис повысил голос: – Через полчаса будем на месте, бодрей, подтянись!
Место для лагеря и торжественного действа было выбрано хорошо – каменная «тарелка» на горном склоне, на которой росли деревья и откуда открывался вид на леса и долину. До неё и впрямь оставалось шагать не так уж много. Точнее – не так уж много лезть вверх.
Тигр ещё пару раз прохныкал свою жалобную ноту, каждый раз – подальше – и замолчал. Но оружия никто не опустил; про повадки этих зверей всем рассказывал Пашка, да и остальные почитали немало, особенно ходила по рукам «Охота в лесах хребта Голодный», составленная Денисом. Может быть, тигр и имел какие-то виды на людей, но их было много, а что такое оружие и чем оно пахнет – зверь знал хорошо, поэтому и предпочёл удалиться.
Теперь притихший лес
Шедший впереди Олег снял берет и замахал им. И уже через пару минут весь отряд стоял на «тарелке», переводя дух и осматриваясь.
Возгласы и выдохи, раздавшиеся вокруг, дали Денису понять, что место он выбрал правильно. Клочья низких дождевых туч, уже пролившиеся, плавали ниже отряда. Лес бугрился и падал волнами тёмно-зелёного моря, а слева, вдали, в него врезались новые кварталы Седьмого Горного («Вон мой дом!», «А вон наш!», «А наш за управлением, вон там!», «А вон папкина шахта!»). Справа, в обманчивой близости, поднимались над невидимыми отсюда озёрами строящиеся башни станции. Вдали дорогу к Балхашу и степь справа от неё освещало неожиданно пробившее тучи солнце – уже клонившееся на вечер…
Да. Это было красиво. И подавляющее большинство тех, кто стоял вокруг Третьякова-младшего, только сейчас с изумлением осознали, что земля, на которой они живут, больше, чем они могли себе представить даже на уроках в школе – в школе, которую, впрочем, почти все начали посещать «по-нормальному» совсем недавно.
– Разбиваем лагерь! – Денис дунул в свисток. – Звеньевые, кончай экскурсию! Ставить палатки, разводить костёр, готовиться к ужину!..
…К темноте дождь, принимавшийся было идти ещё пару раз, успокоился окончательно. Тучи никуда не делись, но отодвинулись и больше не сеяли морось. Костёр между поставленными буквой П палатками уже обеспечил отряд ужином, разросся, хорошо подкормленный ветками, оттанцевал свой танец и погас почти совсем, спрятал тлеющие угли до утра под слоем серого пепла.
Для того, что сейчас готовилось в лагере, костёр – верный спутник пионеров во все времена – на этот раз не был нужен…
…За плечом Дениса, в руках Тимки Ланца, склонилось отрядное знамя. На чёрном шёлке с золотой окантовкой растительного орнамента и золотыми снопами по углам в центре золотилась прямая ладонь. И на ней ярко полыхали три лепестка пламени.
БУДЬ ГОТОВ – ВСЕГДА ГОТОВ – горело золото над гербом. А ниже герба шла надпись –
ПИОНЕРСКИЙ ОТРЯД ИМЕНИ РАДИЯ ПОГОДИНА.
В руках выстроившихся возле могучих деревьев пионеров, не колеблясь, ровным пламенем горели факелы. Мишка Гуляев вышел сбоку – сжатые губы и прямой нос, искры в ресницах – всё это выхватил костёр. За ним шагнули, плечо в плечо, барабанщики. В обтянутых перчатками руках Олега и Серёжки Марковых взметнулись, замерли на миг тонкие барабанные палочки – и, упав вниз, на тугую кожу чёрных с ярко-алыми языками пламени барабанов, вышибли страшный, потрясающий пространство и души, удар:
– Драм!!! – и тут же мелькнули в сухой россыпи: – Да-да-даммм!!! – и застыли на барабанах.