Письмо Россетти
Шрифт:
– Настоящими красавицами не рождаются, ими становятся. И нет на свете женщины, которая не стала бы краше от капельки румян или более модного наряда.
Алессандра потерла ноющую лодыжку. Капелька румян? Определенно в ее случае этого недостаточно. В комнате рядом со спальней Ла Селестии находилась гардеробная, битком забитая лосьонами, пудрами, маслами, притирками и прочими волшебными средствами, с назначением которых ей еще предстояло познакомиться.
Ла Селестия призвала служанок, и они под наблюдением госпожи начали колдовать над Алессандрой, да так успешно, что она с трудом узнала себя в зеркале. Несколько разволосы ей густо смазывали особой вытяжкой из трав, от чего они высветлились и приобрели золотистый оттенок. Ее искупали в ванне с лепестками роз, потом отполировали и покрыли лаком ногти, выбрили ноги и подмышки, долго втирали в кожу и волосы ароматические масла, выщипали брови, придав им более эффектную форму. Словом, носилисьс ней как с писаной торбой, и результат превзошел все ожидания.
– Ну, готова повторить еще раз?
– Такое впечатление,
– Именно. Чтобы стать успешной куртизанкой, надо быть не просто женщиной. Надо стать богиней.
– И это все? – с сарказмом спросила Алессандра.
– Как по-твоему, мужчины считают меня просто одной из женщин?
– Нет, но вы… это вы. Вы Ла Селестия. Вы не такая, как все остальные женщины.
– А как, думаешь, я этого достигла? С помощью простого везения? Счастливого случая? Считаешь, я с самого рождения получила этот счастливый билет?
Куртизанка опустилась в одно из кресел возле мраморного камина и жестом подозвала к себе Алессандру. Та скинула неудобную обувь, подобрала юбки, подошла и уселась рядом.
– То, что я расскажу тебе, знают немногие, – начала Ла Селестия. – И повторять не хотелось бы. Ясно тебе?
– Да.
Алессандра уже давно поняла, что за ангельской внешностью Ла Селестии кроется расчетливый острый ум и стальная воля. И возражать ей было бы просто глупо.
– Вот и славно. – Ла Селестия улыбнулась, но теплоты в улыбке почти не было. – Родилась я в Тревизо, не в Венеции. И мамаша моя была проституткой. А отец – французским солдатом, кстати, на матери он так и не женился. А как мы жили… мерзко, можно сказать. На гроши, в грязи и нищете. И ничего подобного у нас не было.
Она жестом указала на роскошно обставленную комнату, многочисленные резные и позолоченные сундуки, огромную кровать под балдахином, застланную белоснежным шелковым бельем с золотой вышивкой.
– Мать моя была женщиной необразованной, а вот ума и хитрости ей было не занимать. Ко времени, когда мне исполнилось пять, она поняла, что у нее растет дочь-красавица, и использовала все доступные средства для подготовки меня к другой, богатой и роскошной жизни. Она проследила за тем, чтобы я научилась читать, играть на музыкальных инструментах, петь, чтобы манеры у меня были безупречные. Когда мне исполнилось четырнадцать, мы приехали в Венецию. С одной-единственной целью: начать строить мою карьеру куртизанки. Отец давно куда-то пропал, но мама сумела накопить денег на дорогу, жилье и пропитание, правда, хватало их всего на две недели. Только две недели! Если б ее план не сработал, мы бы оказались на улице. Нищие, жалкие и совершенно одинокие, потому как в этом городе никого не знали. Несмотря на то что денег было в обрез, комнату мы сняли в дорогой гостинице на Большом канале, неподалеку от Риальто. Поблизости от тех мест, где имели привычку собираться самые богатые и влиятельные в Венеции мужчины. И вот наутро после приезда мама ушла куда-то, пропала на несколько часов, а потом вернулась с голубым шелковым платьем. Такого красивого платья я еще в жизни не видела! Оказывается, она пошла и заложила где-то единственное свое украшение, чтоб купить мне этот наряд. Она помогла мне его надеть, расчесала и смазала ароматическими маслами волосы и велела встать у окна, выходящего на канал. Через некоторое время подплыла гондола. Остановилась прямо под окном. В ней сидел молодой красавец, разодетый как принц. – На губах Ла Селестии мелькнула улыбка. – Я даже помню, в чем он был. Роскошный красный камзол, на голове берет, и с него свисает длинное красное перо. “О блистательная красавица! Богиня! – воскликнул он. – Сердце мое пылает от любви к тебе! Такой ослепительной красоты я еще не видел! Откуда ты? Давно ли в этом городе? Наверное, спустилась с небес, потому что похожа на ангела, а не живую женщину! Поговори со мной, мой ангел! Если не можешь говорить, дай знак, и янавечно буду принадлежать тебе и только тебе, ибо твоя красота несравненна!” Ну и так далее, в том же духе. Людям вокруг стало любопытно, что же за красавицу он узрел. Неужели она действительно так хороша, что сразила этого молодца наповал? К окнам нашей гостиницы подплывало все больше гондол, и вскоре на меня смотрела целая толпа мужчин, самых разных. Они кричали, просили, чтоб я вышла на балкон показать себя, доставить им такую радость. Но я вместо этого отошла от окна и спросила маму, что же мне делать. И тут она меня удивила. Я увидела, как затряслись ее плечи, как покатились слезы по щекам. Она смеялась и плакала одновременно. Я спросила: “Мама, почему ты смеешься? Почему плачешь?”
И она ответила: “ Плачу от радости, потому что теперь точно знаю, все у нас будет хорошо, нам не придется бродить по улицам и нищенствовать. А смеюсь потому, что, вознося эти хвалы тебе, парень превратился просто в лирического поэта. Так разошелся, наговорил куда больше положенного на те деньги, что я ему заплатила”.
Глаза Алессандры удивленно расширились.
– Так она его наняла?…
Ла Селестия звонко расхохоталась.
– Видишь ли, моя мамочка предусмотрела все до мелочей. Не хотела рисковать. Как бы там ни было, но этот юный красавец приплывал еще раз, уже совершенно бесплатно. Впрочем, неважно, вскоре он стал одним из многих. Каждый день после этого все мужчины Венеции приезжали поглазеть на необыкновенную красотку, недавно появившуюся в городе. Но только поглазеть, ничего больше, поскольку, как я уже говорила, мама моя была женщиной умной и расчетливой. Играла на их любопытстве, как умелый музыкант – на струнах своего инструмента. Сегодня мужчины
Глаза куртизанки сверкали иронией, когда она взглянула на Алессандру из-под густых длинных ресниц.
– Смысл всего этого рассказа сводится к следующему. Для того чтобы стать воистину великой куртизанкой, главное – это не красота, обаяние и даже не сексуальность. Главное – это желание и фантазия. Если мужчине нужно просто удовлетворить похоть, его может устроить любая уличная проститутка. Можно задаться вопросом: почему мужчина, презрительно швыряющий несколько сольдо дешевой шлюхе из таверны, готов осыпать меня роскошными драгоценностями? Чего в действительности хочет мужчина – и очень редко находит, – так это женщину, которая сможет полностью завладеть его сердцем, мыслями и душой. И, что не менее важно, женщину, которая льстит его тщеславию. Статус мужчины, сумевшего завоевать женщину, что была предметом вожделения других мужчин, сразу неизмеримо возрастает в глазах многих.
– Но разве мне по силам такая задача?
– Я тебе помогу. Как в свое время мама помогла мне. Знаешь, до сегодняшнего дня я избегала часто появляться на публике – это помогало сохранить иллюзию моей божественности и недоступности. Но теперь надо подумать, как лучше представить тебя.
– Тоже собираетесь выставить меня у окна?
– Нет. Мы попробуем что-нибудь новенькое. Неожиданное и необычное. А пока что тебе надо учиться и учиться.
Потайная комната для подглядывания была придумана и украшена так же искусно, как сундучки, в которых хранила свои драгоценности Ла Селестия. Вся от стен до потолкаобита красным шелком и надежно замаскирована – практически то был небольшой альков между спальней великой куртизанки и холлом. Алессандра приникла к глазку и увидела спальню, где Ла Селестия должна была вскоре принять своего любовника. Картина, представшая перед ней, призывала к соблазну. В дальних углах были расставлены слабо мерцающие свечи, единственным другим источником света был камин, в котором играло пламя. Оно отбрасывало манящие тени на пушистый ковер перед камином, где стоялмаленький столик. На нем ваза с фруктами, графин с вином и два высоких бокала. А роскошная широкая, соблазнительная кровать Ла Селестии тонула в полумраке, и на шелковом белье игриво переливались и танцевали розоватые отблески пламени.
– Тебе нравилось предаваться любовным утехам с синьором Либерти? – чуть раньше тем же днем спросила Алессандру Ла Селестия.
– Ну, не знаю, наверное, – неуверенно и смущенно ответила девушка. И тут же устыдилась. Если уж решила стать куртизанкой, смущение следует преодолеть, – Не так уж и ужасно.
Ла Селестия расхохоталась.
– Не так ужасно? Да, такой ответ не слишком обнадеживает. Однако, подозреваю, он близок к правде. Любовные игры с Лоренцо… были лишены вдохновения.
– Так вы и Лоренцо… – изумилась Алессандра.
– Я очень популярна в этом городе, – с лукавой улыбкой ответила Ла Селестия и пожала плечами. – Проблема в том, что тебе уже восемнадцать, слишком стара, чтоб сойтиза девственницу. Да и я, наверное, не одна, кто знает о ваших с ним отношениях. И преувеличивать твою непорочность не стоит, все равно никто не поверит. Так что выход один – постоянно совершенствовать искусство любви. И поскольку я уверена, что ничему выдающемуся Лоренцо научить тебя не смог, то займусь этим сама.
– А вы у кого учились? У других куртизанок?
– Мама показала мне несколько штучек, ну а в остальном… всему училась сама. И как видишь, весьма преуспела в своей профессии. Я наделена природной жаждой любви, которую не так-то просто удовлетворить. Кстати, для куртизанки это качество вовсе не обязательно, просто оно делает жизнь приятнее. – Она испытующе взглянула на Алессандру. – Ты когда-нибудь испытывала удовольствие с Лоренцо?
– Иногда. Не всегда.
– Что ж, неудивительно. Не думаю, что он слишком заботился о том, чтобы доставить женщине удовольствие. К счастью, не все мужчины таковы. Как раз сегодня вечером я встречаюсь с нынешним своим фаворитом. Он молод, полон сил и совершенно потрясающий в постели… сама увидишь.