По другую сторону тепла
Шрифт:
— Еще… Драко…
— Гарри…
Весь мир сливается, сбивается в комок, в ничего не значащее ничто, есть только Гарри, Гарри, один только Гарри, всегда — один только Гарри, горячий, живой, настоящий, его Гарри, всегда…
Яростные, отчаянные движения, и шепот — еще, еще, только не останавливайся… Крик затапливает, оглушает — чей? Его, Гарри? Обоих? Только не останавливайся…
Взрыв был бешеный, невозможный, нереальный, как потом — вечностью позже — подумал Драко, падая, сжимая податливые, горячие плечи, зарываясь лицом в темные волосы, проваливаясь
— Гарри, — простонал он, прижимаясь к нему. — Гарри, Гарри, Гарри…
— Тс-с-с, — прикосновения горячих, родных губ. — Я люблю тебя. Я просто тебя люблю…
Потом они долго лежали рядом, глядя друг на друга, и Драко не мог заставить себя оторвать взгляд от его глаз — в них было слишком много, и в нем самом, пожалуй, было слишком много, чтобы заставить себя сказать вслух хоть что-нибудь. Что ни скажи, все будет пусто и ни о чем, все не будет иметь смысла, разве можно сказать что-то о том, что он понял, осознал, почувствовал, принял — сегодня? Сейчас? Драко не знал. Внутри застывала огромная, звенящая пустота, словно прорвало невидимую плотину, и огромный кусок его души разломался, открылся, заполняясь чем-то, и слова застревали при любой попытке произнести их вслух, перебиваясь одной только мыслью — он любит меня. Меня. Любит. Он. Гарри. Гарри…
Глава 16. Противостояние.
Первым, что увидел Драко, открыв глаза, было солнце. Оно нещадно сияло сквозь полуотдернутые шторы, ослепляя, разгоняя остатки сна. И этот свет слишком красноречиво свидетельствовал о том, что уже почти полдень.
Поттера рядом не было. Потянувшись, Драко перевернулся на живот, обхватил подушку и зарылся в нее лицом, вдыхая знакомый дурманящий запах — запах волос Гарри. Запах любимого человека, горячего, нежного, родного, близкого, как никто… Запах чуда, в которое невозможно поверить. Запах счастья.
Он любит меня, пряча дурацкую улыбку, помимо воли расплывающуюся на лице, подумал Драко. Как я мог раньше этого не понимать? Сомневаться в этом? Он любит меня. Я знаю.
Тогда почему я опять просыпаюсь один? — пришла вдруг следом холодная, отрезвляющая мысль. Если все так хорошо, почему он снова сбежал от меня?
Драко замер, разрываясь между двумя противоречивыми чувствами.
«Он не знал, куда от тебя деться. Этой ночью ты всего лишь получил очередную подачку», — утверждало одно, привычное и знакомое.
«Он понадеялся, что хоть теперь ты начнешь доверять ему», — говорило другое — новое и пугающее.
Зажмурившись и затаив дыхание, Драко уцепился за обе мысли. Обе. Две. И выбираю между ними — я, вдруг отчетливо понял он. Всегда, каждый раз, когда Поттер злил меня, бросал в одиночестве, отворачивался, причинял мне боль — это я видел его поступки такими. Мне было удобно трактовать их именно так. Удобно верить, что он издевается надо мной. Удобно не замечать его чувств, чтобы, упаси Мерлин, не оказаться вынужденным пересмотреть все, что я думаю… да, о себе, в том числе.
Замечательно,
Драко встал, одним рывком отшвырнув одеяло. Неужели я всегда был таким идиотом? — невольно спросил он сам себя, одеваясь.
Гарри обнаружился в столовой — он сидел, поставив локти на обеденный стол и весьма рискованно покачиваясь при этом на стуле. Перед ним лежала раскрытая книга; увлеченно пробегая взглядом по строчкам, он неспешно грыз яблоко, машинально зарываясь другой рукой в непослушные волосы.
— Доброе утро, — хмыкнул Гарри, не оборачиваясь, когда Драко остановился за его спиной. — Точнее, день, засоня.
Его правая рука, оставив многострадальную прядь, потянулась назад и нашла ладонь Драко. Бережно сжав его пальцы, Гарри поднес их к лицу и задумчиво прижался губами к кончикам, не отрывая взгляда от книги. По телу Драко пробежала дрожь — от прикосновения его губ, от этой тихой, спокойной ласки. Он любит меня, снова ошеломленно подумал Драко.
— Кофе, — буднично сообщил Гарри, отпуская его руку, и ткнул пальцем в стоящий на сервировочном столике серебряный кофейник. — Много сливок, много сахара. Тебе же, вроде, такая бурда нравится?
— Мне нравится правильный кофе, — машинально огрызнулся Драко, все еще не придя в себя от странного поцелуя. — А то, что пьешь ты, и по вкусу, и по цвету напоминает горелый асфальт.
Гарри поднял голову, посмотрел куда-то перед собой и тяжело вздохнул.
— Я тебя тоже очень люблю, — сказал он, подумав, и снова уткнулся в книгу.
Обойдя угол стола, Драко остановился рядом с Гарри и испытующе уставился на него сверху вниз. На то, как он хмурит брови, покусывая нижнюю губу. Как машинально мнет и поглаживает уголок страницы, время от времени отводя глаза в сторону, словно обдумывает то, что читает. Как поправляет очки тыльной стороной руки, сжимая в пальцах недоеденное яблоко.
«Он даже не хочет смотреть тебе в глаза!»
«Он знает, что ты знаешь о его чувствах».
Выбери нужный вариант, Малфой.
Драко чуть не скрипнул зубами. Я что, был идиотом настолько часто? — спросил он сам себя. Настолько, что каждый его жест истолковывал неверно? Надеюсь, я способен играть и по другим правилам…
Драко улыбнулся и, не колеблясь, сел на стол прямо перед лицом Поттера, одновременно отодвинув от него книгу. Гарри недовольно замычал, потянувшись рукой вслед за ней.
— Ты что! — возмутился он, дожевывая яблоко. — Я читал, между прочим!
Глаза его смеялись; от уголков разбегались лучики, прячась за стеклами очков. Драко на мгновение показалось, что, глядя в глаза Поттера, он пытается смотреть на солнце.
— Интересно? — осведомился Драко, приподняв бровь.
Гарри энергично кивнул.
— Язык, правда, просто птичий, — сказал он. — Мало того, что латынь, так еще и слог какой-то непереводимый. Мозги сломаешь, пока расшифруешь, что там имели в виду… Малфой, давай ее сюда — и брысь со стола, ты мне мешаешь.
Английский язык с У. С. Моэмом. Театр
Научно-образовательная:
языкознание
рейтинг книги
