Подари мне рай
Шрифт:
Разумеется, он маскировал свои чувства отчужденностью, уверенный, что Карлайоны – и Мора – поняли чудовищность жертвы, принесенной им добровольно ради того, чтобы избавить их от племянницы.
Идиот! Сумел убедить даже себя самого в том, что это правда!
Вот почему он сбежал в Дели – в тот момент, когда Мора начала прокладывать дорожку к его сердцу сквозь возведенные им преграды. А он по-прежнему празднует труса, отправляя ее в Симлу!
Но как ему сохранить здравый смысл в условиях такой близости? Само присутствие Моры мучило и
Он без предупреждения отодвинул свой стул и встал.
– Еще слишком жарко, чтобы пускаться в путь. Почему бы вам не отдохнуть?
Голос у него был таким резким, что у Моры замерло сердце. Господи, что она такого сделала? Почему он гонит ее с глаз долой?
– Отдохнуть? – слабо откликнулась она словно эхо.
– Почему же нет? Сегодня ночью я хотел бы добраться до границы, а это по меньшей мере пять часов в седле.
Она не сказала ничего и не смела взглянуть на него. Обойдя вокруг стола, он протянул ей руку:
– Идемте.
Мора опустила голову, чтобы он не заметил слез у нее на глазах. Она скорее умерла бы, чем дала понять, что он обладает властью доводить ее до слез. Росс в нетерпении смотрел на нее. На какую-то ужасную секунду ей стало страшно, как бы он не поднял ее рывком со стула, если она не подчинится.
– Ну? – резко бросил он.
Мора отложила вилку и подала ему руку. Испустив долгий вздох, Росс помог ей встать.
– Благодарю вас.
За что? О Господи, за что?!
Слуги удалились, и в доме была полная тишина. Молчание окутывало обоих, когда Росс одним толчком распахнул дверь спальни. Отпустил руку Моры, отступив за порог, и сухо поклонился.
– Я велю Саваджи разбудить вас через час. Этого достаточно? – Он вздернул голову, не услышав ответа. – Мора?
Ее фиалковые глаза глянули на него, и он увидел, что они полны слез. О Боже, он мог вынести все-все, но только не это.
Со стоном, не в силах владеть собой, теряя разум, он притянул ее к себе. Ее гибкое тело прильнуло к нему, как стебель травы. Подол ее платья, не стянутого корсетом, свободного от обручей кринолина, обвился вокруг его ног.
А потом он целовал ее, целовал мучительными поцелуями, которые приносили облегчение. И оба были одержимы невообразимым, страстным желанием. Губы Росса впивались жадно – и дико сладостной была секунда, когда губы Моры раскрылись от его поцелуев!
– О Боже! – снова простонал он, прижимая ее крепче, одной рукой поддерживая голову, а другой обхватив ее за талию.
Мора подняла руки, обвила шею Росса, налегла на полное напряжения мужское тело, потому что ноги ее не держали.
В ответ он засмеялся каким-то полуотчаянным смехом и отстранил ее. Только его руки вцепились ей в предплечья, как бы удерживая ее – или его – от падения.
– Черт побери! – Грудь Росса тяжело вздымалась. – Простите!
– Простить?
– Мора, не надо! Пожалуйста! – произнес он, задыхаясь.
– Чего не надо, Росс? Я ничего не сделала.
– Я
Она рассмеялась негромким недоверчивым смехом.
– Пугать? С тех пор как мы познакомились, Росс Гамильтон, вы причинили мне много неприятностей, но только не пугали меня!
Он обжег ее взглядом:
– Что за неприятности я вам причинил?
Она поднесла ему к носу раскрытую ладонь и принялась считать по пальцам:
– Вы меня одергивали, ругали, обижали, игнорировали, а порой доводили до убийственной злости... Продолжать?
– Нет, – отвечал Росс с глубоким, досадливым вздохом.
– А знаете, – добавила Мора едко, – вам повезло, что вы ни разу не разозлили меня, когда под рукой было оружие.
Пока она говорила, Росс потирал переносицу, но теперь посмотрел на нее сердито. Мора подбоченилась и вздернула подбородок в своей прежней упрямой манере. Она, несомненно, была настроена воинственно.
– Ах вот как? – заговорил Росс в соответствующем, отнюдь не ласковом тоне. – Кажется, я припоминаю, что вы разок-другой замахивались на меня зонтиком и... чем еще? Ах да, хлыстом, пистолетом вашего дяди и даже угрожали ружьем вашего саиса.
– Это неправда.
– Не забудем упомянуть о ваших кулаках и беспощадном языке...
Ее язычок ранил его больше всего.
– Вы изображаете меня какой-то дикаркой! – обиделась она.
Она ею и была. Сумасбродной, завораживающей и очаровательной маленькой дикаркой. И сердце у Росса в груди заколотилось как бешеное... потому что он вдруг понял, что она совсем не такая рассерженная, какой хочет казаться. Он не смел надеяться, что она просто дразнит его, а на самом деле радуется его жадным поцелуям и возможно... возможно, хочет большего.
– Я не боюсь вас, – продолжала Мора, сверкая потемневшими от возбуждения глазами. – Вас, Росс. Нисколько.
На секунду он притих, так притих, что она испугалась. Неужели она совершила ошибку? Неверно поняла причину его показного негодования? О Господи, если бы это было правдой...
Но он вдруг сдавленно рассмеялся, наклонился едва уловимым движением и подхватил Мору под коленки, поднял, прижал к себе и поцеловал крепко, почти отчаянно, а она ответила, обняв его за шею сильно-сильно, и Росс почувствовал, что ее сердце бьется в том же диком ритме, как и его собственное.
– Пиари, – прошептал он. – Маленькая Жемчужина, я не могу больше притворяться. Ты покорила меня так, что я уже не хочу бежать от тебя.
– О, Росс, – скорее вздохнула, чем произнесла она, – я понимаю. Но не надо слов, просто целуй меня. Целуй, пожалуйста.
Весь дрожа от желания, почти болезненного, он прильнул к ней, и тела их слились, а поцелуй не прерывался. Языки соприкасались и скользили, губы искали влаги после того, что казалось им бесконечной жаждой.
Его рука скользнула ей под корсаж и приподняла обнаженную грудь. Мора задохнулась и вся выгнулась от его прикосновения.