Подвиньтесь, босс!
Шрифт:
Прикрываться руками бессмысленно, босс уже все рассмотрел. Выбегать из переговорной тоже не вариант — светить сосками перед коллегами не лучшая идея.
Вздыхаю. Босс отмирает и вспоминает про свою испачканную рубашку. Вытаскивает ее из брюк, снимает запонки и стягивает через голову.
Не могу заставить себя отвернуться. Фигура босса идеальна. Все как в моих самых влажных фантазиях: и шея, и плечи, и грудь, и живот. Даже волоски, и те лежат каким-то особенным образом. Такой сильный, такой мужественный. О, Господи! О чем
Сгребаю остатки разума в кучу, прочищаю горло и, наконец, прикрываюсь руками, вернее, туфлями.
— Мне не во что переодеться.
— Я одолжу вам свой пиджак, — как ни в чем не бывало отвечает босс, и подхватив его со стула, подходит. Становится так близко, что я чувствую запах его тела.
Перестаю дышать, потому что чем дольше я вдыхаю этот аромат, тем меньше сил остается в ногах.
— Отвернитесь, — прошу шепотом, осознавая, что ни он, ни я этого не хотим. И, если прямо сейчас он сделает еще шаг и обнимет, я больше не смогу сопротивляться своему желанию.
— Конечно, — его голос чуть охрип, глаза блестят из-за расширенных зрачков, а грудь медленно вздымается при каждом вдохе.
Босс кладет свой пиджак рядом, отворачивается и отходит к столу с пультом управления.
— Когда закончите, не уходите. Вы нужны мне здесь, — сухо сообщает Давид, уткнувшись в экран монитора.
Боже! Я долго так не выдержу!
Раздеваюсь, а сама рассматриваю спину босса. Так и хочется уткнуться носом в ложбинку между лопаток, нырнуть ладонями под его руки, провести по животу, ощутить твердый пресс, подняться к груди и легонько впиться в нее ногтями…а потом лизнуть кожу вдоль позвонков…Представляю, а сама тону в аромате его парфюма, который исходит от пиджака.
Набрасываю его на себя, застегиваю на все пуговицы, но он слишком велик. Вырез почти до пупка, а рукава висят.
Снимаю тонкий пояс с юбки и надеваю его поверх пиджака. Еще бы юбку снять, и получилось бы и модное платье. Но не буду. Я на работе все-таки.
Осторожно подхожу к Давиду, мнусь, не понимая, куда себя деть. Сидеть рядом с полураздетым боссом такое себе занятие в рабочие часы. Но он, кажется, так не думает. Кивает на кресло рядом и не сводит с меня взгляд, пока не оказываюсь на том самом месте по левую руку.
— Как думаете, с третьей попытки мне удастся выпить кофе? — серьезным таким тоном спрашивает босс, и теперь мы оба не выдерживаем и начинаем смеяться.
Отхохотав, вытираю слезы в уголках глаз. Давид внимательно следит за моими движениями, а после уверенно ловит мою руку. Смотрю, как пальцы подворачивают рукава.
— Помнется ведь, — со скорбью наблюдаю, как сминается дорогая ткань, но боссу, кажется, на это плевать.
— Так удобнее, — закончив со вторым рукавом, улыбается Давид.
— Спасибо, — шепчу я, — и простите за кофе.
Мои глаза пытаются остановиться на чем угодно, лишь бы не пялиться на голую грудь шефа, с порозовевшей от пролитого
— Ерунда, — отмахивается он, внезапно замерев, — Лена! У вас ожог!
Похоже, что босс в подобных гляделках себе не отказывает. Смотрю, как в вырезе пиджака краснеет моя кожа. Пятно яркой кляксой горит между грудей, расползаясь в стороны.
— Я вызову медиков! — оглядывается в поисках мобильного, будто о чем-то внезапно вспоминает, — Лена, мой телефон во внутреннем кармане пиджака, что на вас.
Его руки так и просятся прорваться внутрь к телефону. Ну или к моей груди. Но шеф держится, хоть пальцы и подрагивают.
— Не нужно медиков. Приложу что-нибудь холодное, — делаю полуоборот, чтобы не светить перед мужчиной обнаженкой, пока буду доставать телефон, и возвращаю его Давиду.
— Там еще платок. С другой стороны, — улыбается он, — его можно намочить и приложить к коже.
Киваю, снова отворачиваюсь и послушно ищу платок. Босс уже приготовил бутылку минералки. Забирает у меня темно-синий кусочек бархатистой ткани и пропитывает его водой. Неужто и прикладывать сам будет?
Забираю платок и собственноручно прикладываю к груди. От прохладной влажной ткани пощипывания утихают, зато соски заостряются и зацепив какую-то нашивку внутри пиджака, становятся сверхчувствительными. Блаженно выдыхаю.
— Лучше? — загадочно улыбается, а взгляд с поволокой. Будто у него в глазах сканер, просвечивающий насквозь одежду.
— Лучше. Благодарю, — подбираюсь на стуле, мысленно заставляю вернуть здравомыслие, — давайте вернемся к работе.
— Вам точно не требуется помощь? — не унимается босс, а мне остается только догадываться, какую помощь он имел в виду: медицинскую или платочек подержать.
— А вам точно не требуется профессиональный секретарь?
Давид напрягается, несколько мгновений играет желваками и, наконец, отворачивается к экрану.
— Я здесь ненадолго, Лена. Очень надеюсь, что Серж возьмет себя в руки и займется компанией отца.
Грустно ухмыляюсь. Хорошо бы, но не верю я в чудесные исцеления зависимых людей.
— А вы?
— Я? У меня другие приоритеты. Начнем?
Понятно. Говорить о себе он не хочет. Да и с чего бы ему перед какой-то девкой распинаться. Обидно? Есть немного. Но я и не питала иллюзий на счет Давида.
На экране любительское видео заброшенной деревни. Бревенчатые дома, разрушенные временем, покосившиеся столбы, поросшие высокой травой загоны для животных. Красота и прелесть природы накрывается тенью печали забытого места.
— Узнаете? — Давид переводит взгляд с экрана, на котором старинное фото усадьбы, на крыльце которой сидят люди. Их лица напряжены, впрочем, как и на всех старинных фотографиях, а позы неестественны. Все-таки фотографироваться было в диковинку. И лишь малышня, ерзающая на коленях мам, выглядит живо и расслабленно.