Погибель Империи. Наша история. 1913–1940. Эйфория
Шрифт:
С прискорбием надо сказать, что еще до того, как все завертелось, до того, как Австрия объявила войну Сербии, 26 июля в Петербурге уже прошла грандиозная уличная манифестация. Толпа кричала: «Да здравствует война!» 1905 год был забыт, Николай чувствовал, что он любим.
Русские офицеры полагали, что война продлится шесть недель, раздумывали, сразу ли брать с собой парадную форму для въезда в Берлин или ее вышлют на фронт с первым курьером. Немецкие офицеры, в свою очередь, рассчитывали 2 сентября завтракать в Париже. Очень осведомленный английский военный атташе в Брюсселе заявил, что имеются финансовые причины, из-за которых великие державы долго не продержатся. Он слышал это от премьер-министра,
За год до начала Первой мировой войны умирает генерал-фельдмаршал Альфред фон Шлиффен, крупнейший военный теоретик, начальник Генштаба Германии до 1905 года. Он автор теории блицкрига, или молниеносной войны. Идея Шлиффена была в том, чтобы обходным ударом через Бельгию быстро разбить главные силы Франции и обрушиться на Россию. Именно этот план Шлиффена германский Бундесвер пытался реализовать и в Первую, и во Вторую мировую войну.
В 1914 году план молниеносной войны реализовывал начальник германского Генштаба Гельмут фон Мольтке. Генерал-полковник Мольтке был убежден, что война будет длительной и изнуряющей.
19 января 1917 года, в 11 часов утра, на аудиенцию к Николаю в Царское Село приедет отставленный в 1914 году экс-премьер Владимир Николаевич Коковцов. Когда он входит в кабинет, государь стоит у окна у самых входных дверей. Он не предлагает посетителю сесть. Внешний вид Николая таков, что Коковцов спрашивает о состоянии его здоровья.
Он страшно исхудал, лицо осунулось и покрылось мелкими морщинами. Глаза выцвели, полностью утратили темно-коричневый оттенок, белки совсем желтые. Взгляд постоянно перемещался с предмета на предмет.
Коковцов произносит: «Ваше величество, те, кто видит вас часто, очевидно, не замечают вашей перемены».
Государь с беспомощным выражением лица отвечает: «Я здоров и бодр, мне просто приходится много сидеть без движения. Может быть, я неважно спал эту ночь. Вот пройдусь по парку и снова приду в лучший вид».
Государь не может вспомнить, зачем он вызывал Коковцова. Со странной бессознательной улыбкой он смотрит на собеседника, как будто ищет у него поддержки. Он совершенно растерян, молчание тянется слишком долго. Все продолжая улыбаться, государь говорит: «Я не готов сегодня к разговору, я подумаю, напишу вам, и при следующем свидании мы уже обо всем подробно поговорим». С той же улыбкой государь подает Коковцову руку и сам отворяет дверь в приемную.
В приемной доктор Боткин. Коковцов обращается к нему: «Вы что, не видите, что государь накануне душевной болезни, если уже не в ее власти, и вы понесете тяжелую ответственность, если не примете меры». Доктор Боткин отвечает, что государь просто устал.
Это было за пять недель до Февральской революции. В 1918 году доктора Боткина расстреляют вместе с Николаем.
1915
Год 1915-й. Русская армия отступает. Отступление на фронте оборачивается немецкими погромами на фабриках, в магазинах и частных квартирах в Москве. В Цюрихе Ленин мечтает о перерастании мировой войны в гражданскую. Весной 1915-го в Берне в Швейцарии проходит женская конференция с участием Крупской, Клары Цеткин и жены Зиновьева Лилиной. Дамы мечту Ленина о гражданской войне не поддержали. Проголосовали за лозунг «Труженицы всех стран, объединяйтесь!».
В это же самое время старец Григорий Распутин совершает свой легендарный загул в ресторане «Яр».
В разгар Русско-японской войны и революции в 1905 году русский император Николай пригласил приехать из Парижа французского медиума доктора Пайноса. Целью этого приглашения было желание Николая посоветоваться с духом своего отца Александра III о средствах умиротворения
Самым подходящим местом для вызывания духа сочли детскую наследника Алексея, которому не исполнилось еще и года. Дух Александра III якобы неизменно являлся во время медиумических сеансов. Николай, вероятно, чувствовал себя Гамлетом. Наследник Алексей, очевидно, духа деда не видел, потому что спал.
В своем дневнике Николай не оставил информации о советах отца, зато ноября 1905 года появляется запись:
«Пили чай с Милицей и Станой, познакомились с человеком Божьим Григорием из Тобольской губернии».
В свою очередь Божий человек Григорий из Тобольской губернии, то есть Григорий Распутин, позже делился своими воспоминаниями о знакомстве с первой российской четой:
«Когда революция подняла высоко голову, то они очень испугались. И давай складывать вещи, чтобы куда-то спрятаться. Я долго их уговаривал плюнуть на все страхи и царствовать. Все не соглашались. Я на них начал топать ногою и кричать. Первая государыня сдалась, а за нею и царь. Царица подняла кверху руки и со слезами сказала: „Григорий! Если все люди восстанут на тебя, то я не оставлю тебя, не послушаюсь”».
Царица, не лишенная воли, свое слово сдержала. Но даже лишенный воли Николай остался в этом вопросе непоколебимым настолько, что, можно сказать, пожертвовал короной, лишь бы оставить около себя Распутина.
Распутин обращался с венценосной парой сурово, уверенно и непринужденно. Это почерк опытного дрессировщика.
Морис Палеолог, французский посол в России, писал, что царь и царица в красочном многословии Распутина услышали, как им показалось, «голос земли русской». Поэтому, не отрекшись от Распутина, последние Романовы в соответствии с русской трагической традицией в известном смысле отдали жизнь за народ. Вообще поразительно, что русский царь разделил классическое представление русской интеллигенции, во-первых, о народе, а во-вторых, о том, как надо его любить. В данном, романовском, случае им даже не пришлось ходить в народ. Народ в лице Распутина сам к ним пришел. Суть знаменитой гипнотической силы Распутина как раз и заключалась в том, что Романовы приняли Распутина за народ. Он и был плоть от плоти народа.
На допросе в ЧК, но не в знаменитой ЧК, а в первой, организованной Временным правительством после Февральской революции, 6 апреля 1917 года соратник Распутина, знаменитый великосветский гомосексуалист князь Андроников, рассказал: «Распутина нашел великий князь Николай Николаевич. У великого князя заболела собака. Он приказал ветеринару, чтобы собака выздоровела. Ветеринар сказал, что у него есть заговорщик в Сибири, который может заговорить собаку. Заговорщика выписали. Оказался – господин Распутин. Случайно или нет, но факт, что собака не околела. Потом он вылечил невесту великого князя Николая Николаевича».
Как раз с ней, черногорской княжной Анастасией, в первом браке герцогиней Лейхтенбергской, а по-домашнему Станой, и с ее сестрой Милицей и пил чай Николай, когда впервые увидел Распутина. Именно эти две сестрицы притащили чудотворца Распутина во дворец.
Экс-премьер Витте конкретно указывает на главную цель черногорок в истории с Распутиным: «Прежде всего явилось у них желание раздобыть побольше денег. Вообще эти особы крепко присосались к русским деньгам». Впоследствии, в эмиграции в Антибе, великому князю Николаю Николаевичу было на что жить. Стана была бережлива. Распутин лично благословил брак великого князя и черногорки. И, надо сказать, не только в благодарность за пропуск в Зимний. Черногорки номер 1 и номер 2, Сцилла и Харибда русского двора, Стана и Милица были ему готовыми клиентами.