Полиция
Шрифт:
— Вы его обыскали? — спросила она.
— Близкий контакт третьей степени, — просиял полицейский в гражданском. — У него не было никакого оружия.
— Я имею в виду, обыскали ли вы его на предмет наличия наркотиков? Карманы и все такое?
— М-да. Нет. С чего бы нам это делать?
— Потому что перед вами Крис Редди, известный также как Адидас, несколько приговоров за сбыт спида. Поскольку он пытался от вас сбежать, можете быть твердо уверены, что товар на нем. Разденьте его.
Беата Лённ выпрямилась и пошла к «амазону».
— Я думал,
— Она знает в лицо всех, кого когда-либо фотографировали для полицейского архива Осло, — ответил Бьёрн. — Так что в следующий раз смотрите повнимательней, хорошо?
Бьёрн сел в машину, завел двигатель и посмотрел на нее. К тому времени Беата уже знала, что выглядит как обиженная бабка: она сидела, сложив на груди руки, и гневно пялилась в лобовое стекло.
— Мы сцапаем его в воскресенье, — утешил ее Бьёрн.
— Будем надеяться, — ответила Беата. — На Бергслиа все в порядке?
— «Дельта» произвела рекогносцировку на местности и выбрала места для дислокации. Они сказали, что проблем не будет, поскольку вокруг лес. Но они засядут и в домах по соседству.
— И все члены следственной группы, расследовавшей то дело, проинформированы?
— Да. Все будут рядом с телефоном целый день и сейчас же сообщат, если кому-то из них позвонят.
— Тебя это тоже касается, Бьёрн.
— И тебя. Кстати, а почему Харри не занимался таким серьезным убийством? Он ведь тогда работал в убойном отделе?
— Ну, он плохо себя чувствовал.
— Был в запое?
— Как мы будем использовать Катрину?
— У нее будет укромная позиция далеко в лесу с отличным видом на дом.
— Хорошо. Я буду поддерживать с ней контакт по мобильному, пока она там.
— Скажу ей.
Беата взглянула на часы. Девять шестнадцать. Они поехали по улице Томаса Хефти и аллее Бюгдёй. Не потому, что это был кратчайший путь к Полицейскому управлению, а потому, что путь этот был самым красивым. И потому, что время шло. Беата снова взглянула на часы. Девять двадцать две. До дня «Икс» оставалось полтора суток. Воскресенье.
Сердце ее до сих пор билось учащенно.
Уже билось учащенно.
Юхан Крон заставил Харри прождать в приемной положенные четыре минуты и вышел из кабинета. Он отдал пару явно излишних распоряжений секретарше, а потом обратился к двум людям, сидящим перед ним.
— Холе, — сказал он, бросив быстрый взгляд на лицо полицейского, как будто хотел выяснить, какое у него настроение и настрой, прежде чем протянуть ему руку. — Вы привели вашего адвоката?
— Это Арнольд Фолкестад, — представил Харри. — Он мой коллега, и я попросил его прийти со мной, чтобы он был свидетелем того, что здесь будет сказано, и узнал, к каким мы придем договоренностям.
— Мудро, мудро, — сказал Юхан Крон, но ничто в его интонации и мимике не указывало на то, что он действительно
Он пошел вперед, взглянув на удивительно узкие женские часы, и Харри понял намек: я очень занятый адвокат, у меня мало времени на это относительно мелкое дело. Его офиса хватило бы на двоих, здесь пахло кожей, и запах этот, по мнению Харри, исходил от обложек переплетенных журналов «Судебные вести», заполнявших книжные полки. И еще пахло духами, и Харри знал, откуда появился этот запах. Силье Гравсенг сидела на стуле вполоборота к ним и вполоборота к массивному письменному столу Юнаса Крона.
— Исчезающий вид? — спросил Харри, проведя рукой по столешнице, перед тем как сесть.
— Обычный тик, — ответил Крон и занял трон посреди джунглей.
— Обычным он был вчера, сегодня это исчезающий вид, — сказал Харри, коротко кивнув в сторону Силье Гравсенг.
Она ответила, опустив и снова приподняв веки, как будто голова у нее не двигалась. Волосы были завязаны в такой тугой хвост, что глаза казались более узкими, чем обычно. Глядя на ее костюм, можно было подумать, что она сотрудница адвокатской фирмы. Силье выглядела спокойной.
— Перейдем прямо к делу? — спросил Крон и принял свою любимую позу, прижав друг к другу кончики пальцев. — Госпожа Гравсенг утверждает, что ее изнасиловали в вашем кабинете в Полицейской академии около полуночи в указанный день. Подтверждением ее слов являются царапины, синяки и порванное платье. Все это сфотографировано и может быть предъявлено в суде в качестве доказательств.
Крон кивнул Силье, как будто хотел удостовериться, что она вынесет все это напряжение, а потом продолжил:
— Медицинское обследование в Центре для жертв насилия не выявило царапин или кровоподтеков на половых органах, но их редко находят. Даже при жестоких изнасилованиях их находят только в пятнадцати — тридцати процентах случаев. Во влагалище не осталось следов спермы, поскольку вы сохранили присутствие духа и произвели эякуляцию не во влагалище, а на живот госпожи Гравсенг, после чего вы позволили ей одеться, приволокли ее к выходу и вытолкнули за дверь. Жаль, что она не сохранила такого же присутствия духа и не собрала немного спермы в качестве доказательства, а, рыдая, несколько часов простояла под душем, пытаясь смыть все следы грязи. Может, это не слишком умная, но очень понятная и обычная реакция молодой девушки.
Голос Крона слегка задрожал от негодования, и Харри подумал, что Крон действительно негодует, но скорее ради того, чтобы дать им понять, какое сильное впечатление могут произвести эти сведения в случае, если состоится судебный процесс.
— Но все смены Центра для жертв насилия обязаны давать краткое описание психической реакции обратившегося к ним лица. Речь идет о профессионалах, имеющих большой опыт наблюдения за поведением жертв насилия, следовательно, их описанию суд придаст большое значение. И поверьте мне, в данном случае наблюдения психологов полностью поддерживают версию моего клиента.