Полк, к бою !
Шрифт:
– Отсюда, - показал он на стереотрубу.
Я подошел к ней, прильнул к окулярам. Местность перед передним краем обороны нашего батальона почти не просматривалась, стык со 2-м батальоном тоже.
– Что же вы увидите отсюда? - уже повысив голос, спросил я младшего лейтенанта. - Это так вас учили выбирать НП?
Шаповалов стоял молча, опустив голову.
– Покажите схему огней! Шаповалов снова промолчал.
– Есть у вас схема огней? - вторично спросил я у него.
– Нет, товарищ комбат...
– Кто вам ставил задачу?
–
– И что же? Он вам обо всем этом не говорил?
– Говорил...
– Подайте команду: "Рота, к бою!" - скомандовал я Шаповалову. Готовность доложить!
– По местам! - подал он команду. Разведчики и телефонисты заняли свои места.
– Рота, к бою! - последовала вторая команда.
Но вот о готовности... Доклада о ней не поступило ни через пять минут, ни через десять... Лишь спустя четверть часа огневые позиции наконец откликнулись.
Целых пятнадцать минут! Такое состояние дел с боевой готовностью в минометной роте возмутило меня до глубины души.
– Как вы могли дойти до такой жизни, младший лейтенант Шаповалов? А вы, политрук, зачем вы-то в роте?.. Молчите?! Словом, вы оба заслуживаете снятия с должностей и отдачи под суд. Сегодня же доложу об этом командиру и комиссару полка!
Услышав последние слова, Шаповалов и политрук густо покраснели.
– Виноваты, товарищ комбат, - первым сказал политрук. - Честное слово, исправим дело...
– А вы, Шаповалов, что скажете?
– Простите, товарищ комбат, - переминаясь с ноги на ногу, сказал тот. Я ведь стрелок, училище кончал пехотное и, естественно, не совсем хорошо знаю минометное дело...
"Вот теперь, - подумалось, - ты не станешь больше показывать свою независимость. Мальчишка! Без году неделя на фронте, а туда же - что хочу, то и ворочу. Не-ет, младший лейтенант! Война подобного не прощает! Хоть и несладко тебе сейчас, и стыдно, но наука! Потом, глядишь, и других уму-разуму научишь". Вслух же приказал:
– Наблюдательный пункт завтра к утру поставить рядом с моим! Место укажу. В эту же ночь основные позиции оборудовать на восточных скатах высоты, справа от шоссе. В следующую ночь отроете запасные вон там, слева от дороги. Соедините их ходом сообщения. Все ясно?
– Так точно, товарищ комбат! Будет сделано!
По тону чувствовалось: да, Шаповалов сделает теперь все так, как положено. Ведь он уже получил наглядный урок.
* * *
Когда мы с ординарцем возвращались на свой НП, в лесу, что синел неподалеку, в нашем тылу, раздался гул моторов танков. Он все нарастал, близился, и через несколько минут из-за поворота шоссе появилась одна, затем другая и третья бронированные машины. Первые две - танки Т-34. А вот третья... Таких танков я еще не видел.
Поравнявшись с нами, машины остановились. Из башни головного танка вылез человек. Соскочив на землю, направился к нам.
– Здорово! - произнес он, приложив руку к танкошлему. Представился: Старший лейтенант Ковалев.
Я тоже назвал себя.
– Постой, постой, - сказал танкист, улыбаясь. -
– Он самый.
– На ловца, как говорится, и зверь бежит. Я - к тебе. Имею задачу от самого командарма действовать на твоем участке из засад. Приказано ни одного танка не пропустить по Варшавке. И не пропущу! Видишь, какие красавцы стоят! - Старший лейтенант махнул рукой в сторону танков.
– Скажи, что это за машина? Вон та, третья. Новой марки, что ли?
– Это, брат, КВ. Ни один снаряд его броню не берет!
– Что ж, посмотрим... Значит, будете действовать из засад? А мне говорили, что ты поставишь их ко мне в оборону...
– Не-е, в оборону нельзя! Только из засад! Словом, куда пойдут фашистские танки, туда и я со своими. Вот местечко б получше присмотреть на первое-то время...
– А может, посмотрим вдвоем? Мне ведь тоже приказано не пропустить фашистов по шоссе, так что...
– Добро, пехота, согласен.
– Ты пока с дороги-то машины убери, - посоветовал я Ковалеву. - И пусть твои ребята веток на них набросают. А то фашистские самолеты бомбят все, что увидят. А твои танки на шоссе - как на ладони.
– Верно, - согласился он. И тут же распорядился замаскировать боевые машины в лесу.
Мы двинулись со старшим лейтенантом Г. П. Ковалевым дальше.
– Слушай, друг, - начал на ходу вводить я танкиста в курс дела, - мне здесь каждый метр знаком, на брюхе весь участок облазил. Уязвимых мест в обороне батальона два. Одно - вдоль шоссе, другое - правый фланг. Прикрыть бы их надо... Что, если ты оборудуешь основные позиции... для двух танков вот здесь, на опушке? По одному танку справа и слева от шоссе, а? Обстрел для них прекрасный, будут бить и вдоль дороги и по флангам при надобности. Ну, а третий танк... Его оставь во втором эшелоне, в лесу, у обочины шоссе. Если фашистские танки и прорвутся, то он их встретит... Есть у меня соображение и по запасным позициям. Как, согласен?
– Нет, - покачал головой Ковалев. - У меня ж, как я тебе говорил, приказ: действовать из засад. Вон в том лесу. Буду выбирать поляны и там встречать фрицев.
– Но послушай! Если гитлеровцы прорвут оборону моего батальона и ворвутся в лес, несдобровать и твоим танкам. Фашистов надо бить всем вместе, в общей системе обороны. А так... Посмотри, вон, впереди, на двух высотках, видишь, нарыты окопы?
Я подал бинокль Ковалеву. Тот поднес его к глазам, сказал:
– Окопы вижу, а вот людей нет...
– То-то и оно! Окопы есть, а людей нет, - подтвердил я. - Понимаешь, сажать в них некого. Бойцов мало, я еле-еле передок прикрыл.
– А если не удержишь передок, тогда что? - задумчиво свел брови Ковалев.
– К тому и клоню. Зароешь ты пару своих танков вот здесь, справа и слева от шоссе, они, глядишь, и прикроют эти высотки из орудий да пулеметов. Чем не засада? И у меня глубина обороны создастся. Согласен?
Ковалев надвинул на брови танкошлем, почесал в затылке, сказал неуверенно: