Полынь - трава горькая
Шрифт:
Роман медлил и всё стоял под душем, хотя знал, что мать будет ругаться, она не разрешала подолгу жечь газовую колонку. Ехать на станцию ему совсем не хотелось, он каждый раз переламывал себя, чтобы подойти к кому-то из приезжих и предложить комнату на съём. Лучше уж уборка, чем это.
Но с матерью спорить было бесполезно и в сезон отдыха Роман, безропотно ей подчиняясь, ездил на станцию «ловить дикарей». Особого толка из этого не выходило, он плохо умел убеждать и совсем не получалось у него «заманивать». Кроме того, без машины шансы сводились к нулю, мало кто соглашался ехать на такси смотреть комнату, отдыхающие садились на автобус и добирались до посёлка своим
Никакой уверенности, что сегодня выйдет по-другому, у Романа не было. Но он заставил себя, повернуть кран, выключить воду, одеться, выйти из дома.
За железной дверью, которая отделяла двор от улицы, для Романа начинался внешний мир. Роман самым коротким путём через посёлок шел к морю, к шоссе на автобусную остановку и по своему обыкновению смотрел под ноги, чтобы не встречаться глазами с людьми.
Глава 3. Станция "Айвазовская"
Нина подъезжала к Феодосии. Как могла отвлекала себя незначительными мыслями, чтобы не думать о том, что будет делать дальше, когда выйдет из поезда. Сразу ли пойдёт брать обратный билет, или сначала позвонит Сергею, или, может быть, сначала посмотрит город?
У неё была карта, которую они с Сергеем распечатали из Интернета. Нина достала из сумочки и развернула измятый лист, начала рассматривать его, но в памяти сейчас же всплыл тот вечер, когда они с Сережей смотрели вместе, а потом поссорились. Как теперь звонить ему? Нет, Феодосию смотреть ей совершенно не хотелось, разве что взглянуть на море. Нина крутила карту и так и сяк, пытаясь определить в какой стороне относительно вокзала находится пляж.
Морпех заинтересовался, свесился с полки и тоже начал изучать карту. Он делал это достаточно бесцеремонно. В другой обстановке Нина отшила бы его, но сейчас даже не обратила внимания. Морпех воспользовался этим и завёл разговор.
— Вы, девушка в первый раз в эти края? Дислокацию составляете?
Нина посмотрела на него и даже не сразу поняла, о чём он спрашивал. «Дислокация»… военный жаргон, они же не в ставке главнокомандующего, спросил бы нормально, а то перечитал своих книг, по-человечески говорить разучился. От жары и неопределённости своего положения Нина стала такой же раздражительной, как большинство пассажиров этого злополучного плацкарта.
— Дислокация меня никакая не интересует, я просто смотрю, где тут пляж, — всё же довольно резко ответила она и снова уткнулась в карту.
— Так вы ж неправильно держите, — миролюбиво, не обращая внимания не её тон, усмехнулся морпех. — Вот так поверните и смотрите. Здесь — железная дорога, мы вот отсюда едем, вот сюда, а это железнодорожный вокзал и пляжи в этой стороне, вот тут.
Он несколько раз в продолжении своего комментария ткнул коротким мясистым пальцем в карту. Ногти у морпеха были грязные и неухоженные, но Нина не стала придираться к мелочам, по крайней мере, хоть один человек из всего вагона пытался ей помочь. Морпех свесился с полки ниже и сказал:
— Только я вам не советую в городе купаться.
— Почему?
— Грязно, а жилья хорошего вы в городе сейчас не снимите, уже сезон пошел. Лучше бы вышли на остановку раньше Феодосии, на Айвазовской, там близко посёлок Береговое — вот он на берегу, и пляжи
— Вы тоже туда едете? — с надеждой спросила Нина, из неприятного соседа морпех мог превратиться в доброго попутчика.
— Нет, я этот раз не к ней, хочу отпуск спокойно отгулять с женой, а если бы мы к морю решили, то непременно туда бы выдвигались.
Морпех втянулся обратно на полку и взялся за свои книги.
— Спасибо, — сказала Нина, — про пляжи я и не подумала. Как вы сказали, это место называется?
— Береговое.
— Спасибо ещё раз, — повторила Нина, — счастливого вам пути и хорошего отдыха с женой.
— Ну что же…будем живы — отдохнём, — отозвался морпех, — и вам удачи.
Поезд стоял на Айвазовской ровно две минуты. Нина едва успела слезть с железной ступеньки вагона на очень низкую платформу и стянуть за собой сумку. Ещё в поезде она думала о том, что взяла слишком много вещей. Но когда она собиралась, то рассчитывала ехать с Сергеем, и ей казалось, что нужно и то и другое, и нарядные платья, и что-то тёплое, хотя бы для возвращения в Петербург. Она надеялась пробыть с Серёжей на юге долго, а в Питере осень бывает ранней, холодной, дождливой. Раз на раз не приходится. Но сейчас, стоя на раскалённой как сковородка платформе, Нина думала только о том, куда теперь пойдёт с этой огромной сумкой.
Платформа выглядела странно, больше похожа на пригородную. Одна из трёх платформ-близнецов — параллельно справа и слева, отделённые только рельсами, тянулись такие же. Никакого вокзала, или хотя бы станции с кассами Нина не увидала. Перехода между платформами не было, чтобы оказаться на какой то из крайних надо было сойти со средней прямо на пути, перешагнуть через рельсы и снова подняться на платформу. С внешней стороны крайние платформы были обсажены высокими кустами, густыми и непроницаемыми как изгородь, и потому не понятно было, что там за ними и на какую следует перебираться.
Из поезда, на котором Нина приехала, на Айвазовской больше никто не сошел, и потому она не могла идти за компанию «куда все», как обычно делают незнакомые с местом приезжие. Средняя платформа была совершенно пустой. На платформе слева, в самом конце, стоял какой-то мужчина, но он был так далеко, что звать пришлось бы громко, Нине это показалось неудобным.
А солнце жарило так, что обжигало руки, плечи, шею, немилосердно пекло голову даже через лёгкую панаму. Нина поставила сумку на платформу, расстегнула молнию и принялась искать зонтик. Собираясь, она положила его на самое дно и теперь нашаривала там под вещами. Большой складной чёрный зонт от дождя. Она нашла его, достала и раскрыла, с тоской думая о том, как странно будет выглядеть со стороны в такой безоблачно-ясный день. Например, тот мужчина на противоположной платформе, что подумает? Вряд ли он не заметит это нелепое чёрное пятно зонта. Так и есть, заметил и пошел к ней. Нина оглянулась, но никого больше не увидела ни справа, ни слева, значит он шел именно к ней. Только этого ещё не хватало. Позабыв, что она только что собиралась звать этого человека, Нина подхватила сумку и хотела уже спускаться на те пути, которые были между ней и правой платформой.