Помни меня
Шрифт:
По длине теней за окном Мэри поняла, что было около пяти часов вечера, когда надзиратель отпер дверь камеры. Он был загорелым, с миндалевидными глазами, и он сказал ей что-то невразумительное, сделав знак идти за ним. Прижимая к себе Эммануэля и взяв Шарлотту за руку, Мэри наконец отправилась к Ванжону.
Он находился на верхнем этаже тюрьмы, в мрачной, прохладной комнате, которая, скорее всего, служила ему офисом, потому что здесь был письменный стол, а также лампа и книги на полках, и много личных вещей, как, например, портрет женщины, вероятно его жены, и
Белая куртка, в которой Ванжон был в прошлый раз, когда они разговаривали, висела на спинке стула, от белой измятой рубашки пахло потом. Во время их первой встречи Мэри нашла Ванжона очень простым и приятным в общении, но сейчас у него был усталый, раздраженный вид и он изнемогал от жары. Ванжон был маленьким и полным, с черными как смоль волосами, смазанными маслом и с пробором посередине. Услышав его имя, Мэри предположила, что он местный, но, вероятно, получил хорошее образование, может быть, в Голландии или даже в Англии, потому что кроме местного языка он бегло говорил по-английски и по-голландски.
Ванжон начал задавать ей вопросы о китобойном судне: сколько человек было в команде, как звали владельца, где был зарегистрирован корабль и в какой порт они заходили, перед тем как корабль потерпел кораблекрушение.
Все, кроме места регистрации корабля, они отрепетировали еще в лодке. Но когда Мэри начала рассказывать, что хозяин был из Рио-де-Жанейро, его имя Марсия Консуэлла, в команде было восемнадцать человек и они выплыли из Кейптауна, она поняла, что при более тщательной проверке все легко выяснить. Когда Эммануэль заплакал, у нее возникла надежда, что Ванжон будет раздражен еще больше и прекратит допрос.
К несчастью, он лишь велел ей не тратить время попусту и рассказать всю правду.
— Все это ложь, Мэри, — сказал Ванжон, поднимаясь, и начал мерять комнату шагами, заложив руки за спину. — Вы не были на китобойном судне. Вы никогда не были на китобойном судне. Вы украли лодку в Новом Южном Уэльсе. Вы беглые каторжники.
Мэри подбрасывала Эммануэля на руках, утешая его, и настаивала, что Ванжон глубоко ошибается. И именно тут он сказан что Уилл рассказал ему обо всем.
Мэри понадобилось какое-то время, чтобы справиться с шоком. Раньше она спрашивала охранника, здесь ли ее муж, и он сказал, что нет. Конечно, охранник знал только несколько слов по-английски, и Мэри не лучше владела местным наречием, но он, похоже, понял ее вопрос. Уилл отличался от жителей Купанга благодаря своему росту и светлым волосам, и Мэри была уверена, что, если бы он находился в Кастле, это всем бы стало известно. Она уже начала думать, что он исполнил свое обещание, данное два дня назад, и записался на корабль.
— Мой муж, как ни прискорбно мне это признать, любит прихвастнуть, — сказала она, вспыхнув. — Возможно, он решил, что эта история окажется более увлекательной, чем правда.
— Я видел судовой журнал, который он вел, — устало ответил Ванжон.
Мэри изо всех сил сдерживала себя, чтобы не закричать, потому что она просила Уилла уничтожить журнал еще до
— Все это ставит меня в очень неудобное положение, — сказал Ванжон, продолжая ходить по комнате. — Видите ли, если бы не появление капитана Эдвардса, я бы отправил вас в Англию с первым же кораблем. Но капитан Эдвардс хотел узнать больше обо всех вас, поэтому мне пришлось привести вашего мужа, и он мне все рассказал.
— Уилл настучал на нас? — спросила она недоверчиво.
— Настучал? — Ванжон нахмурился. — Что означает это слово?
— Донес. Рассказал, — ответила Мэри.
— Да, он донес на вас, — кивнул Ванжон. — Некоторые люди забывают, что такое преданность, если им нужно спасать свою шкуру.
Тут Мэри сломалась, потому что больше уже не могла сдерживать слез.
— Пожалуйста, сэр, — умоляла она его, — не высылайте нас обратно! Эммануэль еще не окреп, а Шарлотта только-только поправилась. Если нас снова вышлют, они умрут.
— Моя дорогая, это не в моей компетенции, — сказал Ванжон, махнув рукой. — Ваш соотечественник, военно-морской офицер капитан Эдвардс, единственный человек, который уполномочен решать, что с вами будет.
Он открыл дверь и дал распоряжения охраннику.
— Вас сейчас отведут обратно в камеру, — сказал Ванжон, снова поворачиваясь к Мэри. — Вам принесут еду и воду. Я не жестокий человек, Мэри. Во время вашего пребывания здесь с вами и с вашими детьми будут хорошо обращаться.
Какое-то время, после того как Мэри увели, Ванжон стоял и смотрел в окно, и на сердце у него было тяжело. Он поверил рассказу мужчин о том, как они добрались сюда после кораблекрушения, просто потому, что это так напоминало то, что пережил капитан Блай два года назад. Ванжону даже не пришло в голову, что они могли сбежать из колонии для преступников, находившейся в Новом Южном Уэльсе. Кто бы мог подумать, что кучка простых заключенных проплывет около трех тысяч миль в открытой лодке?
Даже капитан Эдвардс, несмотря на все свое умение, потерпел неудачу в проливе Торрес, но это произошло потому, что он был упрямцем, который считал, будто достаточно знает свое дело, чтобы ночью пройти по таким опасным водам. У него явно не было сердца, потому что он поместил в деревянном ограждении на палубе, под солнцем и ветром, четырнадцать пойманных мятежников, закованных по рукам и ногам. Когда корабль тонул, Эдвардс не разрешил своей команде снять цепи, и только благодаря тому, что один из его людей ослушался приказа, десять человек выжили, Ванжон тяжело вздохнул. Его огорчало, что он должен передать Мэри и ее товарищей Эдвардсу, потому что знал, что в его руках им придется несладко. Мэри была женщиной необычайной храбрости, и за какое бы преступление ее ни выслали, она уже заплатила за него дорогой ценой. Что касается этих невинных маленьких детей, то они находились на волосок от смерти, когда прибыли в Купанг. Какое право имеет правительство, английское, голландское или любой другой страны, посылать их туда, где они будут обречены на скорую смерть?