Портфолио в багровых тонах
Шрифт:
— Да что вы! А родители Дины не посвящены в их планы.
Ага, с родителями парнокопытный мерин уже познакомился. Между прочим, фамилия у него дурацкая — Дереза, впрочем, подходит его наглой беспородной роже. Массируя переносицу двумя пальцами, Слава соображал, как построить диалог. Ну зачем сказал про женитьбу? Во-первых, это ложь, а во-вторых, глупо разыгрывать дурачка, не знающего об убийстве Дины. И письмо Глеба лежит в кармане… Слава взглянул на Дерезу оценивающе и в следующую секунду решил про себя: «Этому Коню не отдам».
— Слушайте,
— Личное дело Вараксина Глеба.
— Карина! — позвал Слава, девушка тут же заглянула в кабинет. — Не в службу, а в дружбу, принеси наши личные дела.
Она скрылась, Калинин уставился на Коня с торжеством, которое не смог скрыть ввиду неопытности по этой части. Через полминуты Дереза листал дело Глеба, наконец кинул его на стол с раздражением:
— В деле нет фото. Почему?
Ха, почему! Потому что Слава фото отклеил. Но в данный момент неплохо сыграл изумление, взял дело и невинно произнес:
— Правда, нет. Но была…
— Не гони пургу, — сказал Дереза жестким тоном шерифа из вестерна. — Где Вараксин?
— Не знаю, — огрызнулся Калинин.
— Но ты же его друг.
— А ты бы сдал друга? — перешел на «ты» и Слава.
— Значит, знаешь, где он, — подловил его коп.
— Не знаю. Но! Если бы знал, не сказал. Такой ответ тебя устроит?
Дереза оттопырил нижнюю губу, дескать: неужели? А Слава не старался скрыть улыбку, ловя кайф от сознания, что опустил лошадиную морду ближе к грешной земле.
— В общем, так… — водрузил руки на пояс коп. Кажется, он собрался поставить на место доктора. — Передай Вараксину, что он единственный подозреваемый в убийстве. И ты прекрасно знаешь, о каком убийстве идет речь. Так вот. Передай ему: пусть явится сам. Это в его интересах. Да и в твоих.
— В моих? Я тоже подозреваемый?
— В твоих, твоих. Если он не явится с повинной, ты пойдешь как соучастник.
— Да что ты! — Славе доставляло удовольствие злить Коня, хотя внутри кошки заскребли. — А у тебя есть доказательства моего соучастия?
— Найду. У меня есть микроскоп.
Слава натянул снисходительную улыбку, мол, тупая шутка. Едва за Конем захлопнулась дверь, улыбка исчезла с лица Калинина, он достал новый телефон и нажал на кнопку. В неподходящий момент заглянула старуха в широкополой шляпе, забывшая, что в ее возрасте копят деньги на похороны, а не тратят на косметику:
— Доктор, я могу войти?
— Минуточку!
Славе пришлось еще и жестом показать, что он сейчас занят, мол, подождите за дверью. С Глебом заговорил шепотом, отойдя к раскрытому окну, ведь шум улицы неплохой глушитель:
— Только что у меня был коп.
— Что хотел?
— Я так и не понял, какого черта он приперся, но одно теперь знаю наверняка: правильно ты сдернул из города.
— Подозревают меня?
— Не только. И меня.
— Да ну!
— Обещал найти доказательства, что я соучастник. Уверенность
— Что-нибудь новое выяснилось?
— Нет, он не распространялся. Слушай, я сегодня не приеду, боюсь, Конь… то есть легавый… сядет мне на хвост. Пусть, гад, торчит под моим домом всю ночь. У тебя как?
— По нулям.
— Ищи. Она нам нужна, как вода и воздух. Ладно, бывай. Следующий!.. — крикнул Слава громко.
Вошла та же старушенция. Худая, в шляпе, цветастой юбке до пят, на платформе(!), в браслетах и с клеткой, в общем — цыганка Аза на Багамах. Кого только не приходилось видеть в этом кабинете, иногда ему казалось, городские сумасшедшие нечаянно перепутали клинику.
— А где доктор Вараксин? Мне нужна операция, — панически проблеяла старуха.
Это без сомнения: операция ей необходима, например, в голове переставить что-нибудь местами. Предвидя проблемы, Слава, подперев кулаком щеку, не произнес, а пропел:
— Доктор Вараксин отбыл в связи с семейными обстоятельствами на неопределенный срок. А вас в случае необходимости прооперирую я. Так что там у вас болит?
— По всем симптомам это грыжа.
— Что ж, ставьте на стол вашу грыжу.
Старушенция водрузила клетку, звякая браслетами, как индийская танцовщица, и предупредила идущего к ней доктора:
— Доктор, Маркиза кусается. И царапается.
— Ничего, Маркиза все же не ротвейлер. Доставайте.
Она открыла дверцу и запустила в клетку руку с маникюром цвета фуксии.
— Мау… Мау-у… — заорала басом Маркиза, страдающая ожирением, и заметалась по клетке.
— Условия тебе известны? — щелкая Лену камерой (для затравки), спросила Ника.
Вообще-то снэпы (snap-shot) так и делаются: мгновенно, без позирования, без боевого раскраса, в первозданном виде, как слепил человека величайший скульптор всех времен и народов — Господь Бог. Эти фото очень важны для девушки, которая хочет ходить по подиумам мира и загребать бабки лопатами. Задача фотографа — показать реальную модель, снимки нельзя ретушировать. В переводе данная съемка называется «выстрел навскидку», что ж, очень похоже. И как раз Ника, не придававшая значения подобным съемкам, умела выжимать из естественной внешности девушек максимум.
— Все же напомню, чтобы не возникло недоразумений, — сказала она. — У нас прямой бартер: я тебя снимаю для себя, но тебе делаю снэпшоты и модел-тестс. При этом ни я не плачу тебе, ни ты — мне. Устраивает?
— Да, — ответила Лена.
— О’кей. Тогда подпишем Model Release.
— А что это?
— Бумажка, гарантирующая, что все снимки с твоим участием принадлежат мне, то есть ты не подашь на меня в суд за использование твоего изображения. Признавайся, наносила макияж?
— Нет.