Посланники тьмы
Шрифт:
– Ты чего это? – с напускным возмущением проговорила Милана. – Чего творишь-то? А ну, отпусти!
Глеб прищурил темные глаза:
– А если не отпущу?
– Ах, не отпустишь! Ну, тогда пеняй на себя!
Милана вдруг обвила шею Глеба руками и крепко поцеловала его в губы. Затем отпрянула, глянула Глебу в глаза и весело спросила:
– Ну? Теперь пойдешь меня провожать?
– Теперь пойду, – ответил он с легкой усмешкой.
Найдя в полумраке
– В амбаре холодно, но с тобой я вся пропотела! – хрипло проговорила она.
Глеб хмыкнул.
– Тебе наверняка не впервой.
– Что? – не поняла Милана. – О чем ты?
– Ну, я ведь не первый, кого ты привела в амбар.
Глеб понимал, что говорит гадости, но не мог остановиться. Он был зол. На Диону, на себя, на эту распутную красивую девку, которая затащила его в амбар. Боль в его левом плече утихла, но гнев никак не хотел уйти из души.
– А если первый?
– Что? – не понял Глеб.
– А если ты первый, кого я сюда привела, – что тогда?
Глеб усмехнулся и покачал головой.
– Не поверю.
– Ты думаешь, я занимаюсь этим с каждым, кто мне глянулся?
– А разве нет?
Милана засмеялась:
– Какой ты глупый!
Глеб опустил руку, откинул пушистую полу шубейки и задрал девке подол платья...
Через несколько минут звериного вожделения и судорожных, грубых движений Глеб откинулся на спину и перевел дух. С минуту оба лежали молча, не решаясь заговорить. Потом Глеб тихо окликнул:
– Милана.
– Чего? – отозвалась девка.
– Почему не сказала, что ты девственница?
Она усмехнулась:
– А ты бы поверил?
Глеб качнул головой:
– Нет. Там, на торжке, у тебя был такой задорный вид. Я думал, что ты...
– Все так думают. Но теперь ты убедился, что это не так.
– Да уж... – Глеб повернул голову и попытался разглядеть в полутьме лицо девки. – Милана, сколько тебе лет?
– Семнадцать, – ответила она.
– И ты до сих пор не встречалась с парнями?
– Нет.
– Но почему?
Она засмеялась и ответила:
– А я тебя ждала!
Глеб вздохнул. От этой девчонки так и веяло свежестью и чистотой. «Как это я раньше не заметил?» – с удивлением думал он.
– Ты – мой первый, – с нежностью сказала Милана. – Тебя я запомню навсегда. А девкам про тебя ничего не расскажу. Одна про тебя помнить буду, ни с кем не поделюсь.
Милана протянула руку и погладила Глеба по щеке.
– Ты красивый, – прошептала она. – Жаль только, что старый.
– Старый? – Глеб обиженно дернул уголками губ. – Мне нет и тридцати.
– Парню, который за мной ухаживает, двадцать два, – мягко проговорила Милана. –
Глеб усмехнулся:
– Спасибо. А во сколько лет старость наступает для бабы?
– Для бабы? – Милана на мгновение задумалась, потом грустно вздохнула и сказала: – В двадцать пять. Мне и самой недолго уж осталось.
– Н-да... – задумчиво протянул Глеб. – Знал я, что женский век короток, но чтоб настолько...
Не договорив, Глеб поднялся на ноги и привел в порядок одежду.
– Ты уже уходишь? – тихо спросила Милана.
– Да. Слушай, прости, что я был так груб с тобой.
– Ничего. Мне это даже понравилось. Ты придешь ко мне еще?
– Не знаю. Правда не знаю. За последние пару дней случилось так много всего... Мне нужно все обдумать.
Глеб не видел лица девушки, но понял, что она улыбается.
– Ты вернешься, – сказала она. – Я выдернула у тебя из головы волосок. Теперь пойду к колдунье и велю ей приворожить тебя.
Глеб усмехнулся.
– Если ты это сделаешь, я буду только рад. Меня давно уже пора кому-нибудь приворожить.
Он поднял с земли кобуру с ольстрой, перекинул ремень через плечо и закрепил кобуру на спине. Затем пристегнул к поясу ножны с мечом.
Вдруг Глеб замер. Ему показалось, что он услышал легкий шорох, не похожий на мышиную возню. Несколько мгновений Глеб вслушивался, затем тихо спросил Милану:
– Ты это слышала?
– Что? – спросила девушка.
Глеб вздохнул и покачал головой:
– Ничего. Наверное, показалось. Прощай, Милана. Пусть боги пошлют тебе хорошего жениха.
Глеб повернулся и вышел из амбара на улицу.
9
И все же интуиция не подвела его. На улице, держа в одной руке палку с тускло поблескивающим слюдяным фонарем, а в другой обнаженный меч, стоял охоронец.
Глебу понадобилось одно мгновение, чтобы выхватить из кобуры ольстру и направить ее на противника.
– Опусти ольстру, – сухо и властно проговорил охоронец.
Глеб вгляделся в его лицо. Он без труда узнал в противнике того рыжего десятника, которого он видел во дворе Дулея Кривого. Рослый, широкоплечий, лет сорока или около того. Лицо его было чистым, ни единого шрама. Учитывая, что перед Глебом стоял опытный воин, это говорило о многом.
– Опусти ольстру, – повторил десятник.
Глеб торопливо просчитывал в голове варианты. Охоронец не испугался и не отступил, а голос его был тверд и спокоен – значит, он здесь не один. Во тьме таятся другие ратники. И наверняка стрела уже лежит на тетиве лука и нацелена она Глебу в грудь.