Последний рейс королевы
Шрифт:
— Нартанн, ты еще возишься с этими гробами? А побыстрее нельзя?
По позвоночнику скользнула холодная капелька. Правду говорила Каролина: на воре и шапка горит. Только свидетелей ему сейчас и не хватает! Он огрызнулся через плечо, стараясь выглядеть, как можно естественнее:
— Сам бы упаковывал и перемещал, раз такой умный! У меня нет желания оказаться под трибуналом только из-за того, что по флагману растеклась чья-то моча!
В ответ добродушно хохотнули:
—
Посмотрев вновь на ребенка, он прошипел сквозь зубы:
— А ну, вылазь немедленно, маленький мерзавец!
Ребенок съежился, подбирая под себя худенькие ножки в оборванных, обтрепанных штанишках, и отчаянно замотал головой. В серых детских глазенках стояли слезы.
— Вылазь, говорю, немедленно! Это контейнер для бумаг! И я его сейчас герметично закрою! Подохнешь тут без воздуха и испортишь собою все документы!
На мелкого сдавленное рычание служивого подействовало в обратном направлении. Еще отчаяннее замотав головой, малец принялся быстро и аккуратно закапываться в бумаги. И так споро, словно имел немалый опыт подобной маскировки. Через несколько секунд перед взором Нартанна предстала аккуратная кипа бумаг, заполнившая собою практически все пространство контейнера. И ни намека на то, что под бумагами спрятан сюрприз.
Постояв еще несколько секунд и в полном онемении глядя на контейнер, арлинт заметил в отдалении появившуюся обещанную подмогу в лице четверых солдат-пехотинцев. Нужно было на что-то решаться. И он решился. Зло сплюнув себе под ноги и воровато оглядевшись по сторонам, арлинт водрузил на законное место снятую крышку и споро загерметизировал контейнер. Он рассудил так: трупный запах из герметичной емкости на корабль не просочится. А значит, о том, что в контейнере был кто-то живой, узнают только в том месте, где начнут разбираться с архивом разоренной базы бунтовщиков. И ему тоже вряд ли кто-то что-то предъявит. Крышка плотно прижала бумаги. Труп найдут только после того, как их вынут. Соответственно, закрывая контейнер, он не мог видеть, что в контейнере не только архив.
Успокаивая таким образом растревоженную совесть, он проследил за погрузкой всех пяти коробов. А потом спокойно сопровождал их до самой погрузочной платформы флагмана. Передав возле грузового люка контейнеры интенданту-игумару, он развернулся и бегом отправился на свой корабль. Слишком молодой и со скандальной репутацией, он не мог претендовать на службу на флагмане Звездный войск…
Сознание вернулось резко. Как по щелчку тумблера. Впрочем, как и всегда. Но я по инерции продолжала тихо лежать, притворяясь обморочной. Эта способность меня уже не раз выручала. И хоть сейчас вокруг меня находились не враги, я надеюсь. Лишней информация, как показала моя предыдущая жизнь, еще ни разу не была.
Я четко помнила, что произошло. Впрочем, и не удивительно. Я отключилась из-за боли, а не из-за полученной травмы головы. Боль и сейчас горела где-то под ложечкой. Не сильная. Вполне терпимая.
Стараясь не изменить ритма едва слышного дыхания, я навострила уши, и вся обратилась вслух: что происходит? Где я? Писка приборов не слышно. А между тем, даже современная электроника не умеет работать бесшумно.
Совсем рядом, где-то за моей головой, что-то зашуршало. Подозрительно похожее на легкий скафандр.
— Мирак…
Голос Бориса я узнала сразу. В нем плескалась тревога и тоска. Нартанн отозвался не сразу. И его голос звучал устало и глухо:
— Говори…
— Что теперь будет?
Арлинт вздохнул:
— Не знаю. Я вывел на минимум все потребление ресурсов. Но в таком режиме мы можем просуществовать не более трех стандартных суток. Сомневаюсь, что за это время тут объявится какой-то сумасшедший. А если даже в черной дыре передохнут все твиллы, и сюда кто-то да забредет, нас вряд ли заметят. А подать сигнал на экскурсионной жестянке нечем. Так что… Даже если очухается Бинго…
Арлинт не договорил. Шумно вздохнул, раздался какой-то шорох, и я, как наяву представила, как командор трет лицо ладонями уже знакомым мне жестом.
В катере снова повисла тишина. А я начала прикидывать пора ли мне «приходить в себя», или можно еще поваляться. На душе было мерзко, словно туда нагадила стая твиллов, но права раскисать у меня не было. Безопасностью пока еще и не пахло. Судя по всему, Нартанн снова струсил и как страус прячет голову в песок. Удивительно, как только с таким характером до командора дослужился? Так что за Бориса придется бороться мне.112fd6
То, что время моей отлежки уже истекло, я поняла по взволнованному голосу мальчишки:
— Мирак, смотри! Мне кажется, Бинго опасался именно этого!
Ясно. Из гиперпространства выбрались хозяева пули, проверить, нашел ли снаряд свою цель. Я сделала вид, что только очнулась и попыталась сесть. Впрочем, безуспешно. С трудом продрав глаза, оглядела себя и хмыкнула: меня упаковали в полную защиту капсулы. Теперь сидение хоть от пола оторви и переверни вверх креплениями — я все равно останусь на своем месте. Заботливые. Я завозилась в попытках отключить защиту изнутри и услышала прохладное:
— Очухалась? Что-то быстро ты. С такими-то повреждениями. Прям как по заказу. — Бирюзовые глаза смотрели на меня пристально и в упор. — Не хочешь объяснить, зачем тебе это понадобилось? И где настоящий Бинго?
Я на мгновение застыла. Притих Борис, вытаращив на нас глаза. А Нартанн продолжил вкрадчиво:
— Как долго ты всем морочишь голову?
Мои пальцы наконец нащупали нужную кнопку. Я отключила проклятую защиту и, избавившись от пелены, рывком села, не обращая внимания на тупую остаточную боль в животе. Если не подохла сразу, теперь буду жить. А сейчас куда важнее было поставить арлинта на место. На экране за его плечом я видела пограничный катер Альянса. Не самый хороший вариант, но мой план должен был сработать. При условии, что белобрысый придурок угомонится и уяснит себе, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений! Если, конечно, он не хочет спалиться перед коллегами.