Последняя реликвия
Шрифт:
— Красивая, однако, девка! — утер себе нос рукавом один.
— Я бы с ней звездочки посчитал… — растянулся рот до ушей у другого.
— Оставь! Не с твоим желудем… — хмыкнул третий.
И остальные тоже что-то говорили, но, поглядывая на грозно сверкающий клинок меча, стояли в нерешительности. Ждали какой-нибудь ошибки со стороны Гавриила.
— Не троньте ее, ребята! Иво Шенкенберг даст за нее хорошую награду.
Услышав это, Гавриил вдруг просиял лицом:
— Если Иво Шенкенберг ваш начальник, живее отведите
— Зачем это? — спросил кто-то.
— Я его хорошо знаю.
— Вот так чудо! — насмешливо сказал Андрее. — Кто же сейчас не знает Иво Шенкенберга? Другой вопрос — знает ли он тебя?
— Он мой названый брат! — бросил веско Гавриил.
— Послушай-ка, приятель… — несколько натянуто смеясь, сказал Андрее. — Ты нам сегодня уже достаточно наврал. Не сомневаюсь в том, что ты опять врешь. Ты — мастер изворачиваться, я заметил. Сдавайся теперь добром. И останешься жив. Мы наелись твоим окороком, мы уже добры и благодушны.
— Да нам просто лень убивать тебя, — подсказал кто-то.
Как видно, у промышляющих разбоем людей Шенкенберга и в самом деле не было охоты нападать на Гавриила. А может, горячие головы остудил вид меча… Только один из них был действительно зол. Немец не мог забыть удара, доставшегося ему от Гавриила. Он внезапно вскинул руку и прицелился в Гавриила из пистолета. Это заметила только одна Агнес.
Два выстрела грянули почти разом. Немец отлетел в сторону, упал ничком и остался недвижим. Он был мертв. Из рук Агнес выпал дымящийся пистолет. Девушка побледнела, пошатнулась и тоже упала бы, если бы Гавриил вовремя не подхватил ее.
— Агнес! — воскликнул он в отчаянии.
— Прощай… прощай, милый Гавриил!.. — прошептала девушка, и печальная улыбка мелькнула на ее побледневшем лице.
Она потеряла сознание.
Гавриил осторожно положил ее обмякшее тело на землю и, забыв о всякой опасности, опустился рядом на колени. У Агнес на левом плече сквозь одежду быстро проступала кровь. Пуля немца, предназначавшаяся для Гавриила, по ошибке попала в Агнес. Гавриил острием меча поспешно распорол куртку и рубашку, вырезал из раны свинцовую пулю, сплющившуюся при ударе о плечевую кость, затем потуже перевязал рану лоскутом рубашки.
Андрее и другие оторопело стояли вокруг. Они чувствовали, что произошло тяжкое несчастье, и в их ожесточенных войной сердцах пробудилось сострадание. Душевные муки Гавриила были так очевидны, а белое как снег лицо девушки так несказанно прекрасно… Когда немца осмотрели и убедились, что он действительно мертв, оттащили его тело в сторону и бросили в кусты. О нем больше никто не вспоминал.
— Принесите мне из реки воды! Скорее, скорее!.. — велел Гавриил.
Какая удивительная сила заключалась в этом приказе, что он был так послушно и незамедлительно выполнен? Два человека тотчас же побежали вниз, к реке, и вскоре вернулись, неся воду в своих шляпах. Гавриил обрызгал водой
— Она жива! Она жива!.. — ликующе воскликнул Гавриил.
Но голос его тут оборвался и перешел во всхлипыванье.
Гавриил, склонившись над здоровой рукой Агнес, орошал ее слезами.
— Чертов парень! — проворчал Андрее, отворачиваясь и, как все, явно сочувствуя.
Остальные негромко переговаривались между собой и винили во всем немца. Кабы не немец со своим прозорливым глазом, разъехались бы в разные стороны, все были бы живы и невредимы. Они, кажется, сами сейчас верили в то, что говорили.
— Габриэль!.. — прошептали бледные губы Агнес.
— Я здесь! Я здесь, милая, — ответил Гавриил, роняя слезы.
— Берегись, Габриэль… он целится в тебя из пистолета.
— Уж я его проучу! Не беспокойся.
Девушка пыталась приподняться на локте:
— Ты не ранен?
— Нет.
— Слава Богу! — вздохнула Агнес с облегчением, и луч радости блеснул у нее в глазах. — Не знаю, что со мной, мысли путаются.
— Больно тебе? — спросил Гавриил.
— Больно? Да, плечо горит, в теле какая-то тупая боль. Я упала?
— Да, милая, ты сильно упала.
— Я сама виновата, расшалилась… Но что это за люди? Они глядят, глядят.
В глазах у Агнес появилась внезапная тревога.
— Успокойся, это друзья.
Гавриил сказал это не без основания: бросив один лишь взгляд на людей, он убедился, что те, действительно, стали им друзьями. Как видно, не всю еще совесть они на войне растеряли, и осталось в них немного человеческого.
Глаза Агнес сомкнулись, и забытье — на этот раз благотворное, подкрепляющее силы — снова овладело ею.
Гавриил устроил ей из одежды мягкое изголовье и укрыл ее своим кафтаном. Потом он обратился к Андрее и его людям:
— Хотите почти без труда заработать много денег?
— А почему бы нам не хотеть денег? — приятно удивился Андрее. — Но кто ты, в конце концов, такой, парень, что вдруг предлагаешь нам деньги?..
Из-за спины Андрее сказали:
— Сперва назвался рыбаком…
Еще заметили:
— Потом из-под кафтана появился воин…
И сам Андрее досказал:
— А теперь ты вдруг стал богачом…
— Это все равно, кто я такой. Я прошу не за себя. Главное — спасти сейчас это несчастное дитя. Ее отец очень богат и может с лихвой отплатить вам за доброе дело. Хотите получить задаток? Возьмите все, что у меня есть с собой.
Гавриил сунул руку за пазуху, достал кожаный мешочек, высыпал из него на ладонь много золотых монет и раздал их людям Андрее: те не заставили себя упрашивать, и монеты не долго блестели на солнце.
— А теперь отвечайте на мои вопросы.
— Что ж, спрашивай, коли заплатил…