Повод для знакомства
Шрифт:
Ян Александрович почти насильно сунул ей перчатки.
– Мы, Катя, работаем не руками, а головой, – важно сказал он.
– А сами без шапки. – Катя покорно надела перчатки.
– Тебе в какую сторону?
Катя назвала номер маршрутки, втайне надеясь, что Колдунову по пути. На улице Ян Александрович казался ей более близким, более доступным. Тем более что он сам подошел к ней…
– Я живу недалеко. Пара остановок. В принципе, если не лениться, минут за двадцать можно дойти, – сказал Колдунов.
– Это
– Большое. Послушай, Кать, а ты не хочешь зайти ко мне? Посмотришь, как я живу, – внезапно сказал он, и Катя подумала, что ослышалась. Неужели это происходит с ней? Неужели такое возможно в ее жизни: мужчина, которого она полюбила, приглашает ее к себе? Неужели она понравилась ему? – Пожалуйста, Катя. – Ян Александрович неверно понял ее молчание. – Я напою тебя чаем.
– Хорошо, пойдемте. – Она старалась, чтобы голос звучал ровно и переполняющее ее ликование не прорывалось наружу.
Колдунов предложил ей руку в точности так, как это положено по этикету – согнул в локте, и Катя сверху положила кисть на его предплечье.
– Зайдем в магазин, – сказал он, – нужно купить что-нибудь к чаю.
И они отправились к яркой вывеске, мерцающей огнями сквозь питерскую мглу. «Господи, неужели мои мечты станут явью? – в восторге и в то же время с какой-то тоской думала Катя. – Неужели мы будем ходить рука об руку вечерами? А потом возвращаться домой и ужинать?» Она готова была упасть на колени прямо на улице, рухнуть в грязную снеговую кашу, лишь бы только вымолить себе счастье.
Оказалось, что понятие «к чаю» для Колдунова обозначает не пошлый тортик или конфеты. Он остановился перед стеллажом со спиртным.
– Я знаю, что женщины любят мартини или «Бейлис», – улыбнулся Ян Александрович. – Время более подходящее для «Бейлиса». Ты как считаешь?
Катя, которой за последние десять лет мужчина не купил даже ободранной мимозы на Восьмое марта, пунцово покраснела и стала с жаром уверять Колдунова, что ее любимым напитком является вино «Медвежья кровь» за восемьдесят рублей.
– Давай тогда уж и пятновыводитель купим, чего мелочиться. А утром на соседних койках в токсикологической реанимации проснемся.
В конце концов он купил коньяк и плитку хорошего шоколада. На цены Катя старалась не смотреть, а когда он расплачивался, отошла.
В однокомнатной квартире Колдунова она чувствовала себя неуютно: очень боялась неловким движением порвать ту ниточку, которая, казалось ей, протянулась между ними. А Яну Александровичу было вольготно. Не успела она снять пальто, как он втолкнул ее в совмещенный санузел, напутствуя словами: «Иди пописай с мороза». Катя страшно смутилась, тем более что совет был кстати.
Она боялась помочь ему накрывать на стол: вдруг он подумает, что она демонстрирует свою домовитость?! Поэтому, пока он нарезал в кухне лимон, кипятил чайник
Обстановка была небогатой и очень стандартной. Стенка с книгами и телевизором, диван, журнальный столик – и больше ничего. Катя подошла к окну. Никаких стеклопакетов не было и в помине, а окно не было даже заклеено на зиму. Наверное, Колдунов был принципиальным противником законопачивания окон не только на работе, но и дома. Потолок и обои выглядели, в общем, ничего, а вот пол явно покрывали лаком еще в пору колдуновской юности.
Кате очень хотелось подойти к книжному шкафу и посмотреть на книги, которые читает Ян Александрович, но она стеснялась. Может быть, он воспримет это как неуместное любопытство.
Ни видика, ни музыкального центра в комнате не наблюдалось, и Катя вздохнула с облегчением. Ей бы не хотелось слушать сейчас попсу.
В этот момент Колдунов появился в комнате с бутылкой в руках.
– Я открою, – сказал он, – а ты принеси пока лимончик из кухни.
«Чаю не будет», – поняла Катя.
Ее опыт употребления крепких напитков был очень ограниченным. Во время праздничных застолий Катя обычно выпивала бокал вина, которого ей вполне хватало для веселого настроения. Коньяк она пробовала один раз в жизни и более мерзкого вкусового ощущения не испытывала ни до ни после.
Но рассказывать Колдунову о том, какая она трезвенница, казалось ей дурным тоном. Подумает еще, что она манерная дамочка.
И Катя храбро сделала большой глоток.
– Закусывать надо, – сказал Ян Александрович и пересел к ней поближе.
Чувствуя, как к ней прижимается теплое и твердое мужское бедро, бедная Катя поняла, что даже ради спасения своей жизни не сможет проглотить ни кусочка. Она вскочила с дивана, как с адской сковородки, и встала возле окна, будто заинтересовавшись видом ночного города.
– Большое вам спасибо. За Маргариту Матвеевну. Теперь уже, наверное, можно сказать, что операция прошла успешно? – пробормотала она.
– С Маргаритой Матвеевной, – сказал он, поднимаясь с дивана и подходя к ней вплотную, – все будет хорошо. Давай поговорим о тебе.
Его рука обхватила ее талию. Катя не успела понять, что происходит, а он уже страстно целовал ее в губы.
«Боже, что случилось? Почему ты решил ответить на мои мольбы? Какой сбой произошел в твоей небесной канцелярии, что ты позволил мне стать счастливой? Чем я заслужила, что ты исполняешь мое самое заветное желание, единственное желание, которое для меня важно?»
Катя чуть не плакала от восторга, отвечая на ласки Яна. Какими нежными и любящими были его руки! Пусть он не сказал ей ни слова о любви, но разве могут быть такими ласковыми губы равнодушного человека? Любовные речи – это для подростков, взрослые люди понимают все без слов.