Преданная. Невеста
Шрифт:
Взгляд привлекают ступившие в приемную красивые женские ноги. В суде я раньше таких не видела. Тонкие щиколотки обвивают ремешки босоножек на умеренном каблуке. Те самые ноги – загорелые и худые. Платье короткое. Наверное, даже слишком.
Опомнившись, что рассматриваю слишком палевно, на ускорении проезжаюсь выше и торможу на лице.
Мы с посетительницей в унисон выдаем:
– Ой.
Кажется, в унисон же друг друга узнаем.
Я вижу Майю, младшую сестру Вячеслава Тарнавского, второй раз в жизни.
– Здравствуйте, вы к судье Тарнавскому? – Не просто хочу, а прямо-таки жажду произвести положительное впечатление.
– Здравствуйте, да… – но пока что Майя внимательней меня изучает. Наверное, не понимает, почему я подорвалась. А я... Мне важно быть для них хорошей. Достойной.
Даже если они не знают, кто я.
Я нервно улыбаюсь и предлагаю:
– Может кофе?
Но Майя сужает глаза и качает головой.
– А я тебя помню... А ты меня нет? Юля же, да? Мы когда-то отдыхали параллельно в Харвесте. Ты была с парнем… Игорем… А я с душнилой, – Майя кивает на дверь в кабинет судьи и закатывает глаза. А я давлюсь воздухом и прокашливаюсь.
Мечты о положительном впечатлении вдруг осыпаются. Сначала была «с парнем», потом… Явлюсь с душнилой. Они, наверное, решат, что я непостоянная.
– Ой, извини. С Вячеславом Евгеньевичем. – Майя исправляется, улыбаясь. Снова рассматривает меня. – А ты давно здесь работаешь? Я не знала… Слава ничего тогда не говорил…
Улыбаюсь вяло. Слава тогда убить меня хотел. Что он мог сказать?
Знакомьтесь, моя крыса?
Но сестре его я это не уточню.
– Я слушала у Вячеслава Евгеньевича курс в Университете. Он шикарный преподаватель и юрист. Когда появилась возможность устроиться к нему на работу – я была рада.
Пою своему судье дефирамбы, пряча загоревшиеся уши под волосами.
И выслушать-то Майя их выслушивает, но потом подается вперед и, приложив ладонь к губам (как будто нас может кто-то подслушать), тихо произносит:
– Если он держит тебя в заложниках, Юля, моргни. Мы тебя вызволим, – улыбается мне, подмигивает.
Хорошо шутит. Правда, хорошо. Но я в ответ улыбаюсь кисло.
Его семья вообще не в курсе, что происходит в его жизни. Наверное, это хорошо. Или все же нет?
– Спасибо, меня вызволять не над…
Запинаюсь, уловив боковым зрением движение, и резко дергаю головой в сторону двери в кабинет судьи.
Тарнавский открывает дверь решительно и резко. Я пересекаюсь с ним взглядами и ощущаю неуместную, казалось бы, неловкость.
Опускаю глаза. Он поворачивается к Майе.
Это нормально, но… Бух. Чувствуется, как подзатыльник.
Что будет дальше – плюс-минус понятно. Сейчас нужно собраться и не обижаться. Все по плану. По нашему
– Ты еще хуже, чем я думала, Слава! – Майя не здоровается с братом и не ждет его приветствий, а сразу набрасывается с полушуточными, но очень даже убедительными обвинениями.
Я делаю шаг в сторону. Как будто посторонняя здесь я. Мое место перед сестрой занимает Слава.
Вдохнув, задерживаю дыхание. Смотрю на него украдкой. Он выглядит расслабленным и спокойным. Складывает руки на груди и приподнимает бровь.
Знаю эту манеру. Ревную даже к младшей сестре.
– Почему же? — Тарнавский спрашивает обманчиво спокойно. А Майя ожидаемо тут же взрывается. Она очень эмоциональная. Очень.
– Мне так классно было с ребятами! Ты меня выдернул, на цепь посадил и ни слова не сказал, что в той компании – твоя помощница!
Девушка тычет в меня пальцем. Цвет моей кожи приобретает все более насыщенный красный цвет. Я чувствую себя виноватой, хотя моей вины, конечно же, нет.
– Выходные Юля проводит на свое усмотрение, Майя. А тебе повезло меньше. Я – твой брат.
Тарнавский разводит руки, я ощущаю дискомфорт. Врет так легко…
Не смотрит на меня.
Даже на секунду забываю: я тут мебель или человек? А выходные правда провожу на свое усмотрение или вся наша переписка забита маркетами его контроля?
Третьей в беседу меня никто не приглашает. Тарнавский ведет себя как просто судья по отношению к своей просто помощнице.
Майя запоздало обижено сопит, я сверлю взглядом паркет, а Слава проверяет время на часах и снова обращается к сестре:
– Я думал, ты будешь после двух.
К моим вопросам прибавляется еще один: озвученное время – это случайность или он хотел, чтобы мы с Майей не пересеклись?
Взгляд скашивается и едет выше. В какой-то момент ловлю на себе внимание Тарнавского. Но он не задерживается. Снова смотрит на Майю, а я вниз.
– Мы с мамой раньше закончили, – сердце ухает вниз. С мамой. То есть она тоже где-то здесь?
– Это же не значит, что раньше закончил я.
Тарнавский поясняет терпеливо, а Майя фыркает. Поворачивает голову ко мне, поймав взгляд, изрекает:
– Я же говорила, Юль. Душнила.
Беззлобно ёрничает, а я тем временем всё сильнее ощущаю себя лишней.
Коротко улыбаюсь и делаю шаг в сторону.
Мантрой повторяю про себя: он не обязан отчитываться мне о планах. Я не должна злиться из-за того, что обедает с мамой и сестрой. Это нормально. Его жизнь не ограничивается мной. Но... А место там у меня какое?
– Извините, мне нужно собираться, – бубню себе под нос. Подходя к столу, чувствую взгляды спиной.