Приключения Джима Пуговицы
Шрифт:
— Выгляни в правое окно! До сих пор там все время были полосатые горы. А теперь они вдруг оказались слева.
Действительно, так оно и было. Справа простиралась пустыня до горизонта, а горы виднелись с другой стороны.
И если бы только это! С самими горами тоже творилось что-то неладное. Они не стояли на земле, а парили в воздухе.
— Что же это такое? — удивленно спросил Джим.
— Сам не знаю, — сказал Лукас. — Но, пожалуй, надо повернуть.
Но едва он это произнес, как горы исчезли совсем, и их не было теперь вообще нигде. А
— Ты смотри-ка, что делается! — пробормотал сбитый с толку Лукас. — Ты что-нибудь понимаешь, Джим?
— Нет, — ответил Джим. — Кажется, мы попали в волшебную местность.
Он оглянулся назад и, к его огромному удивлению, обнаружил, что полосатые горы высятся позади них. Но зато стоят вверх ногами! Или, вернее, свисают с неба.
— Этого не может быть! — сказал Лукас, зажав зубами трубку.
— Что будем делать? — испуганно спросил Джим. — Если так и дальше пойдет, мы не найдем дороги.
— Разумнее всего все-таки ехать, — сказал Лукас, — чтобы поскорее выбраться из этого проклятого не знаю чего.
И они ехали дальше. Но выехать за пределы этого не могли. Наоборот, все становилось только запутаннее. К примеру, они увидели громадный айсберг, плывущий по небу. Это было тем более удивительно, что любой айсберг растопился бы в такой жаре.
Вдруг перед ними появилась Эйфелева башня, которая вообще-то находится в городе Париже, а ни в коем случае не в пустыне Край Света. Слева возникло множество индейских вигвамов, посреди лагеря горел костер, а вокруг него кружились в ритуальном танце воины, украшенные перьями. Справа оказался город Пинг с его золотыми крышами. Потом все это исчезло так же загадочно, а вокруг простиралась лишь голая пустыня.
Лукас надеялся, что после полудня они найдут северное направление по положению заходящего солнца. Но, оказалось, об этом нечего и думать. Потому что даже солнце светило то слева, то справа, а то и разом с обеих сторон. Оно просто раздвоилось. Казалось, все в мире свихнулось.
Наконец, все вообще перепуталось. К примеру, возникла церковь, стоя вверх ногами на своем шпиле, над нею парило озеро, а на его волнах паслись коровы.
— Это самый большой кавардак, какой только может примерещиться! — сказал Лукас, уже почти веселясь.
Тут появилась большая ветряная мельница, которая стояла на спинах двух слонов.
— Все это было бы смешно, — сказал Лукас, — если бы не было так непонятно.
В это время на небе появилось огромное парусное судно, с которого низвергался водопад.
— Не знаю почему, — сказал Джим, покачав головой, — но мне все это не нравится… Скорей бы выбраться отсюда.
Перед ними возникло колесо обозрения, какие бывают в луна-парках, оно резво передвигалось по пустыне.
— Мне бы тоже
Некоторое время ехали молча, наблюдая за возникающими то и дело видениями. Только хотел Лукас указать Джиму, что солнце теперь светит сразу из трех мест, как мальчик издал радостный крик.
— Лукас! — воскликнул он. — Посмотри! Да ведь это же — это же Ласкания!
И правда! Они совершенно отчетливо увидели Ласканию посреди моря. Была тут и большая вершина, и маленькая, а между ними замок короля Альфонса Без-Четверти-Двенадцатого. Блестели рельсы железной дороги, и все пять тоннелей были тут как тут и даже дом господина Рукава. И маленькая станция, и дом госпожи Каак с магазином! А по морю отплывал от острова почтовый корабль.
— Скорей! — закричал Джим вне себя от радости. — Скорей, Лукас! Едем туда!
Но Эмма и сама уже взяла курс на Ласканию, видимо, тоже заметив родной остров. Тут они увидели, что король подошел к окну. А перед дворцом стояли господин Рукав и госпожа Каак с письмом в руке. Все трое казались очень печальными. Госпожа Каак то и дело вытирала глаза кончиком своего передника.
— Мы здесь! — закричал Джим, открыл окно кабины и высунулся наружу, невзирая на палящий зной. — Вы видите нас? Подождите, мы едем!
Он кричал и махал руками и чуть не вывалился из окна. Лукас едва успел поймать его за большую пуговицу на его штанах.
Но когда Эмму отделяло от острова не больше десяти метров, он вдруг исчез так же загадочно, как и все остальные видения. И снова вокруг простиралась лишь бесконечная пустыня.
Джим никак не хотел примириться с этим. Ведь только что здесь была Ласкания! Но ничего не поделаешь. Две большие слезинки катились по его черным щекам. У Лукаса тоже подозрительно заблестели глаза, и он завесился густым облаком дыма из своей трубки.
Дальше они ехали молча. И самое удивительное было у них впереди.
Вдруг они увидели другой паровоз, очень похожий на Эмму. Этот паровоз ехал параллельно с ними метрах в ста.
Лукас, не веря своим глазам, высунулся из окна, и машинист того, другого паровоза, тоже высунулся из окна. Лукас махнул рукой, и тот сделал то же самое.
— Кажется, я схожу с ума! — сказал Лукас. — Надо поглядеть на это поближе.
Они свернули к другому паровозу. Тот паровоз тоже свернул к ним, и они понеслись навстречу друг другу.
Наконец Лукас остановил Эмму. Другой паровоз тоже встал. Джим и Лукас вышли из кабины, и одновременно с ними вышли из своего паровоза другой машинист и другой черный мальчик.
— Да ведь это!.. — Лукас поскреб в затылке.
И они пошли навстречу друг другу, Лукас к другому Лукасу, а Джим к другому Джиму. Оба Лукаса и оба Джима протянули руки для приветствия, но тут подул легкий ветерок. Другой Лукас, другой Джим и другая Эмма стали прозрачными и исчезли… просто растаяли в воздухе.