Принцесса для психолога
Шрифт:
— Возьми!
Шекер снова опустилась на колени — и откуда только силы взялись?
— Мой господин и Бог Живой позволит отказаться? — голос у нее был негромкий, немного сухой, словно песок. Но приятный.
— Отказаться? — удивился Янг. — Почему? Не любишь рубины? А что любишь?
Шекер покачала головой и неожиданно улыбнулась.
— Я не умею считать, мой господин. И никогда не смогу представить, сколько женщин танцевали здесь, перед тобой — и еще будут танцевать. И каждая из них может получить из твоих рук награду.
— Так и есть. Если
— Я хочу… если это не оскорбит тебя, мой господин, стать той единственной, кто танцевал не ради награды.
В покоях кесары было непривычно тихо. Алессин не любила праздной толпы бездельниц, вся жизнь которых состояла в том, чтобы подать госпоже туфли или чашку с лимонным шербетом. Двух девочек вполне хватит. Одна на посылках, вторая — свидетель, если вдруг начнет творится что-то порицаемое.
Впрочем, и ту и другую Лесс уже давно купила обещанием свободы и выгодного брака и злых сплетен не боялась.
Девчонки тихонько сидели в уголке и шептались о своем. Завидев кесара, они наладились бухнуться на колени, но Янг прошел комнату так стремительно, что молоденькие рабыни просто не успели выразить почтение как положено.
Перед занавесью, которая отгораживала вход в личные апартаменты Алессин, Янг невольно остановился, потому что услышал голоса. Вернее — один голос. Принадлежащий его супруге.
— Вот так. Кусай. Хорошо. Умница моя, красавица…
Голос, знакомый, казалось, до последней нотки, звучал непривычно ласково.
Янг откинул занавеску, бесшумно вступил в комнату и замер в изумлении.
Кесара в левой руке держала хрустальный бокал с наброшенным на него тонким платком. А правой крепко и очень правильно сжимала у самой головы здоровенную песчаную гадюку, толщиной почти со свое запястье. Похоже, супруга только что заставила змею отдать яд.
— Еще раз благословение Неба, повелитель, — сказала она, увидев в проеме двери его неподвижную фигуру, — ты как раз вовремя. Поможешь мне?
— Что я должен сделать, несравненная? — справившись с собой, спросил Янг.
— Подай вон ту корзину в углу. И будь готов набросить платок и завязать.
Когда змея, лишившаяся яда, была водворена на место, Росомаха аккуратно запечатала бокал и наложила хранящие чары.
— Это нужно будет как можно скорее отправить зеркалом в Пьесту, его милости, барону Аньеру. Я все думала, чем отблагодарить его за спасение моей жизни. Яд песчаной гадюки — штука редкая. Ему должно понравиться.
— Вне всяких сомнений, моя госпожа, — согласился Янг, — но откуда здесь взялась гадюка?
— Не имею ни малейшего понятия, свет моего сердца, — пропела Росомаха, — когда я пришла, она уже освоилась тут и чувствовала себя как дома. Наверное, кто-то из подданных предвосхитил мое желание отблагодарить барона и сделал мне такой подарок. А платок с корзины снял, чтобы я сразу увидела и обрадовалась.
— Ты не испугалась?
— Чего, Боги Претемные? Я же из Валендора. Валендор, Румон, Виен — сплошные леса и болота. Самые гадючьи места в империи. К матери в сад они постоянно заползали, а мы ловили.
Янг закрыл глаза, борясь с приступом гнева. И заговорил, только когда понял, что голос ему подчиняется и это будут человеческие слова, а не звериное рычание.
— Надеюсь, несравненная, ты не будешь возражать, если я найду этого доброго человека и отблагодарю по-царски. Урна с прахом, инкрустированная золотом, будет в самый раз.
— На мой взгляд, хватит и серебра, дорогой. Это ведь всего лишь змея… Но решать тебе. Найдется среди твоих слуг спокойный и неболтливый? Надо потихоньку, не привлекая внимания, вынести корзину за ворота и отпустить гадюку обратно в пустыню.
— Не проще оторвать ей голову?
Росомаха мгновенно состроила лицо светской красотки, обманутой в лучших чувствах.
— Как жестоко, супруг мой. А, главное, как нерационально. Тушка обязательно попадется кому-нибудь на глаза и весь наш с тобой блестящий план придется выкинуть туда же, куда и тушку.
— Наш с тобой? — Янг на мгновение расширил глаза, — а не просветишь меня, что мы с тобой придумали? А то я, веришь, как-то совсем не в курсе.
— О… — девушка, легкомысленно улыбаясь, взмахнула рукой, — Ничего эпичного, мой повелитель. Просто пара — другая аскеров… а лучше пара-другая сотен аскеров бегают по всему дворцу, врываются в покои вельмож и слуг, переворачивают все вверх дном. Заглядывают во все сундуки. Задевают и бьют драгоценные вазы ценой в пять рабов или двух верблюдов. А на все возмущенные вопли отвечают, что это приказ Священного и в чем дело — говорить не велено. Под страхом отрезания головы. Представляешь, сколько интересного можно найти… а еще больше — услышать, если подойти к делу основательно и добросовестно.
Не смотря на пережитый страх, Янг уже улыбался.
— Надеешься, что у того, кто подкинул гадюку, нервы послабее твоих и он удерет из дворца в город?
— Или попросится навестить больных родственников.
— Но для такого масштабного бардака нужен серьезный повод…
— Кесара в глубоком обмороке от страха, чем не повод? Его императорское величество, Рамер Девятый, такие вещи проворачивал не раз и с большим искусством. Думаешь, у нас хуже выйдет?
— Думаю… — Янг и правда задумался. Затея отдавала балаганом, но что-то в ней, определенно, было. — Лекарь и твои рабыни… Что с ними будем делать?
Росомаха повела плечом:
— Нет ничего проще. Есть порошок. Если развести его в воде в правильной пропорции, человек впадает в состояние, очень похожее на обморок…
Недослушав ее, Янг шагнул к девушке вплотную, взял ее за плечи и основательно тряхнул:
— Даже думать не смей, — раздельно проговорил он, — никаких сомнительных зелий.
В томных, "оленьих" глазах кесары сверкнула опасная молния.
— Запрещаешь? Равноправной?
Не отрывая яростного взгляда от ее лица, Янг скользнул ладонями вдоль опущенных рук, взял узкие кисти в свои. И… опустился на одно колено.