Призрак улицы Руаяль
Шрифт:
— И что из этого следует?
— Она так и не научилась справляться со шнурками и до сих пор кое-как шнурует корсет. Из этого я делаю соответствующий вывод. Шарлотта Гален, я вынужден обвинить вас в убийстве посредством удушения вашей племянницы, Элоди Гален.
Разъяренная старая дева вскочила с места:
— Пособник Дьявола, которого ты навлек на наш дом, разве ты не видишь, что это Камилла, моя сестра, во всем виновата?
Николя улыбнулся.
— Ваши слова, — произнес он, — лишь подтверждают мои обвинения. Когда доказательств слишком много, они начинают доказывать обратное. Аптекарь — это Камилла. Расписка старьевщика — ее нашли под кроватью Камиллы. Носовой платок — тоже Камилла. Когда что-то мешает Шарлотте, это вина Камиллы. И мне пришла на память одна незначительная деталь. Во время первого допроса, вы, Шарлотта Гален, упомянули о белых венецианских масках. К несчастью для вас, ваша сестра Камилла о них не вспомнила,
Камилла заплакала.
— Зачем сестра клевещет на меня? — жалобно проговорила она сквозь слезы. — Она же заверила меня, что несчастный младенец родился мертвым, и нам надо похоронить его, чтобы избежать скандала. Только и всего.
— Мы отклоняемся от основной темы, — напомнил Сартин. — Завершайте, господин комиссар.
— Господа, — продолжил Николя, — дабы подкрепить выдвинутое мною обвинение, напомню, что утром после трагедии на площади Людовика XV, когда я впервые явился в дом Галенов, Камилла встретила полицейских одетой для выхода, при полном параде, в то время как сестра ее, совершенно очевидно, не нашла времени привести себя в порядок. В самом деле, ночь выдалась беспокойной и трудной: пришлось обряжать труп, относить тело… Но где мотив, спросите вы? Мотив имеется: выгода. Шарлотта любит брата и готова на все, чтобы помочь ему выпутаться. В лице Элоди Гален она устраняет препятствие, стоящее на пути к богатству. Но есть и второй мотив: убийца жаждет, наконец, утолить застарелую ревность и долго вынашиваемую месть. Та же самая свидетельница, чей неосторожный язык позволил себе пуститься в компрометирующие ее хозяек рассуждения, сообщила мне, что в молодости сестер разделило любовное соперничество. Соперничество оказалось столь бурным, что предполагаемый претендент в ужасе сбежал, не пожелав сделать своей избранницей ни одну, ни другую. Но если Камилла сумела найти удовольствие в своей одинокой жизни, то другая сестра так и не оправилась от этого потрясения. Убийца Элоди и ее ребенка, Шарлотта сделала своими пособницами Мьетту и Мари Шафуро; она же явилась творцом продуманного в малейших деталях домашнего заговора. Добавлю: кухарка, хранительница очага, не только встала на сторону Шарлотты и помогла ей убить Элоди, то есть совершить преступление, о котором идет речь, она также покушалась на жизнь Наганды. Если подумать, то она единственная, кто мог войти в мансарду индейца, расположенную рядом с ее комнатой, куда она удалилась на время всем известной процедуры… Убийство Наганды, являвшегося для нее злым гением, опозорившим и унизившим дом Галенов, должно было заставить нас выдвинуть гипотезу о ревности, которая, естественно, навлекала подозрения на молодых людей, ухаживавших за Элоди. Теперь, по логике вещей, остается спросить: а какова же роль господина меховщика, Шарля Галена? Разве он, невиновный с точки зрения закона, не является подлинным виновником случившегося и сообщником убийцы? Разве не он несет ответственность за ужасную судьбу своей племянницы? Впрочем, это решать правосудию. Господа, я все сказал.
Нависшую над залом тишину нарушали только всхлипывания Камиллы Гален и беспрерывное бормотание Шарлотты. Мари Шафуро блаженно улыбалась; похоже, она не осознавала того, что произошло. После утвердительного кивка Сартина, судья по уголовным делам встал.
— Я благодарю комиссара Ле Флока за его мастерски проведенное расследование, подкрепленное как прямыми, так и косвенными уликами, достаточными и необходимыми, и полагаю чрезвычайное заседание закрытым. На основании вышепроведенного дознания именем короля я приказываю заключить в королевскую тюрьму Шатле виновных в убийстве Шарлотту Гален и Мари Шафуро, а также знавшего о готовящемся преступлении Шарля Галена. Обычная процедура следствия будет произведена своим чередом. Я приказываю поместить в исправительный дом девицу Эрмелину Годо по прозвищу Мьетта, где, в случае, если к ней вернется разум, она ответит за свои проступки. Остальные свидетели свободны, но предупреждаю: в любую минуту они обязаны быть готовыми явиться в суд для дачи показаний.
Наганда оказался единственным, кто захотел поблагодарить Николя. Госпожа Гален хотела что-то сказать, но передумала и лишь поклонилась ему с вымученной жалкой улыбкой. Отец Ракар подошел к Николя и положил ему руку на плечо.
— Господин Ле Флок, вы второй раз поразили его.
— Кого, святой отец?
— Того, имя которому легион [63] .
Среда, 7 июня 1770 года
Задержание Ланглюме, продуманное накануне вечером во
63
Так называли демона, подразумевая, что у него множество обличий.
— Как, это опять вы! Вы посмели побеспокоить меня в столь ранний час! Что вы здесь вынюхиваете?
Николя извлек на свет королевскую грамоту.
— Это вы майор Ланглюме, командующий городской стражей?
— Да, и вы скоро узнаете, что это значит!
— Вы зря так гневаетесь, сударь. По приказу короля мы обязаны препроводить вас в Бастилию. Если вам угодно, вы можете ознакомиться с содержанием настоящего «письма с печатью».
— Месть труса! — возопил Ланглюме. — В чем меня обвиняют?
Николя вытащил железный наконечник.
— Эта вещица вам ни о чем не напоминает?
— Еще как, сударь. Невинная шутка, адресованная зарвавшемуся бастарду, занявшему должность комиссара.
— Отметьте, — бесстрастно произнес Николя, обращаясь к Бурдо, — обвиняемый упорствует и оскорбляет комиссара Шатле при исполнении служебных обязанностей.
— Это всего лишь шутка.
— Отнюдь, сударь, и вы ответите за ваши слова. А пока мы еще здесь, что вы мне скажете о втором таком же наконечнике?
— А ничего. В Париже их сотни.
— Но только некоторые изготовлены специально для мэтра Вашона, портного, обшивающего господина Ланглюме. Сударь, извольте показать нам свой мундир. Не сопротивляйтесь, это улика, и мы обязаны изъять ее.
Николя и Бурдо последовали за майором в спальню. Едва Ланглюме открыл сундук, как Бурдо ринулся к нему; после коротенькой потасовки трофей достался инспектору, и тот поднял его высоко над головой. Николя подошел проверить состояние аксельбантов: два наконечника, точно такие, какие он держал в руках, отсутствовали.
— Майор, по приказу уголовного судьи уведомляю вас, что против вас выдвинуто обвинение в покушении на жизнь сьера Эме де Ноблекура, бывшего королевского прокурора, и на основании этого обвинения начато расследование.
— Полагаю, вы шутите? — воскликнул майор. — Что еще за Ноблекур, я такого не знаю!
— Полагаю, сударь, вы не станете отрицать, что на вашем мундире не хватает двух железных наконечников. С помощью первого вы блокировали дверь, ведущую на крышу Посольского дворца. Этот недостойный поступок помешал королевскому советнику организовать первую помощь во время катастрофы, случившейся на площади Людовика XV. Второй нашли два дня назад, при входе во двор дома Ноблекура на улице Монмартр. Согласно показаниям свидетелей, он был оторван от костюма одного из нападавших, когда те набросились на свою жертву.
— Трусов всегда наказывают палками, сударь!
— То есть вы хотите сказать, что намеревались совершить нападение на меня? Но в результате вашей жертвой стал ни в чем не повинный старик.
Майор презрительно вскинул голову.
— Жером Биньон, купеческий прево, не оставит от вашего обвинения камня на камне, — произнес он, — а я с удовольствием посмотрю, как вы лишитесь милости ваших начальников.
— Ну, это мы еще посмотрим. А пока сударь, инспектор Бурдо препроводит вас в Бастилию.
Сам Николя отправился на улицу Монмартр, чтобы рассказать Ноблекуру об аресте майора; с восхищением слушая рассказчика, почтенный магистрат время от времени позволял себе пошутить. Около полудня комиссару принесли конверт, запечатанный гербом Сартина. Начальник полиции извещал его, что сегодня вечером он зван на ужин в малые апартаменты короля. Его Величеству угодно выслушать устный рассказ о проведенном расследовании, а особенно о процедуре изгнания дьявола. Остаток дня Николя посвятил выбору костюма и приведению себя в порядок. В час дня его карета проехала перед церковью Сент-Эсташ и покатила на левый берег…