Прогулки по крышам
Шрифт:
Она не знала. Ничего-то она не знала и не понимала. Агата сползла с дивана и села на пол. Вытянула ноги, тупо разглядывая их. Телевизор все заливался хохотом.
На самом деле она уже ничего не хотела знать и слышать. Хотелось, как той обезьянке, закрыть уши, глаза и рот. Ничего не слышу, ничего не вижу... Наверное, это и называется бегством от действительности. Только вот куда люди умудряются от этой самой действительности сбежать? Может, лучше в страшную Кобуци, про которую рассказывал Келдыш? Там точно знаешь,
Я устала, пожаловалась Агата самой себе, поскольку больше жаловаться было некому. Я так устала. И не знаю – что делать.
Что я могу сделать.
Осторожная рука коснулась ее головы. Она заставила себя не поворачиваться и не смотреть на Келдыша. А он, похоже, боялся, что Агата его оттолкнет. Он не пытался погладить ее по голове, как маленького ребенка, которого надо успокоить. Его теплая рука просто лежала на ее затылке – не двигаясь. Словно ему самому нужно было это прикосновение.
Словно и он не знал, что делать...
– Выбирайте, Мортимер.
– Что?
– Ну, спальня-гостиная, кровать-диван! – нетерпеливо пояснил Келдыш. – Вы же не собираетесь проявлять трогательную заботу обо мне и сегодня ночью?
Она вообще ничего не собиралась. Агата вспомнила громадину пустынной кровати и вздрогнула.
– Диван!
– Вот и славно, – согласился Келдыш. – Мне кровать нравится больше!
Взял подушку и ушел в спальню.
Агата тянула до последнего. Укладывалась, включала-выключала телевизор, листала одинокую в келдышевской квартире книжку...
– Вы собираетесь спать, Мортимер? – услышала наконец недовольный голос.
– Да, – обреченно сказала Агата. – Спокойной ночи.
– Угу, – сказал Келдыш. Она погасила свет и тут же пожалела, что не поставила, как вчера, у дивана лампу. Но если сейчас пойти ее разыскивать, Келдыш разозлится. Да что с ней такое? В детство впадает, что ли? Она же так давно не боялась темноты... Агата с тоской взглянула на открытую в прихожую дверь – сил и смелости встать закрыть ее уже не было. Дверь казалась громадной черной дырой, через которую в комнату могло войти что угодно. Что-то уже готовилось войти, нет, уже вползало невидимой серой дымкой, уже холодок касался мокрого Агатиного лба... Агата сдавленно всхлипнула, закрываясь с головой одеялом.
– Нет, это невыносимо!
Агата чуть не подпрыгнула. Откинула с лица одеяло. В проеме двери в спальню стоял Келдыш. В одних трусах, что Агату сейчас совсем не смущало. Честно говоря, ее не смутило бы даже если бы учитель был вообще без ничего – так она ему обрадовалась.
– Как я могу уснуть, когда вы без конца вошкаетесь и подвываете?
– Я не подвываю, – возразила Агата и шмыгнула носом.
– Тогда скулите. – Келдыш в один шаг оказался у дивана. Сгреб ее вместе с одеялом и поставил
Агата путалась и запиналась за одеяло, Келдыш подталкивал ее в спину (пару раз, кажется, даже поддал коленкой), бормоча:
– Мадам Мортимер вздернет меня на первом же суку, если узнает... Пришьет мне растление малолетних.
– Никакой вы не растлитель! – запротестовала Агата, запнувшись и с размаху сев на кровать. Добавила, подумав. – И я не малолетняя.
– Вот именно, – непонятно согласился Келдыш. – Где ваша подушка?
– На диване.
Келдыш выразительно вздохнул и пошел за подушкой. Вернувшись, метнул ее в Агату. И с громким стоном рухнул на кровать.
– Неужели я наконец-то посплю?
Агата посмотрела в его голую спину. Осторожно проползла по своей половине кровати. Осторожно улеглась, сворачиваясь в клубок. И даже дышать старалась осторожно, беззвучно – только чтоб не прогнал. Зато тени сюда не войдут. Они боятся всех, кроме Агаты.
– Черт! – неожиданно сказал Келдыш. Кровать качнулась – так резко он перевернулся. Агата взглянула одним глазком. Он лежал на спине, до пояса прикрывшись одеялом. Заложив руку за голову, смотрел в потолок. Почувствовав ее взгляд, пожаловался:
– Весь сон как рукой сняло!
– Извините...
– Вам что, кошмар приснился?
– Я не спала.
Келдыш помолчал.
– По дому скучаете? В шоке от всего происходящего?
– Не... не очень.
Агата стянула с лица одеяло. Он что, пытается проявить чуткость? Плохо выходит. Сразу видно, не привык.
Келдыш скрестил руки на груди. Покосился.
– Мортимер. Я не умею нянчиться с девоч... со школьницами вашего нежного возраста. Если я бываю резок, можете спорить и огрызаться.
Разрешил, спасибо. Агата невольно улыбнулась.
– Я не обижаюсь.
Уже.
– Тогда какого... вы там носом хлюпали? Сами не спите и мне не даете!
– Извините, – машинально повторила Агата.
– О господи! – вздохнул Келдыш.
– Я боюсь темноты.
Сказала и прижмурилась от ужаса – ну вот, ляпнула, сейчас опять скажет про детский сад и что он не нянька, и вообще это смешно для такой взрослой девицы...
– Темноты, – повторил Келдыш. – Это все с детства?
– Да...
– С того подвала?
– Какого подвала?
– Вы говорили, вас нашли в подвале какого-то здания.
– А... да.
– Вы обычно спите при свете?
– Нет. Я давно не боялась... сейчас почему-то.
– Чего вы боитесь? Вы что-то видите? Давит темнота? Кажется, что вы задыхаетесь? Часто снятся кошмары?
Келдыш выстреливал нетерпеливыми вопросами, он даже приподнялся на локте. Зачем только она сказала?
– Не снятся, – с трудом выговорила Агата. – Не кажется. Они приходят.