Пряные ночи
Шрифт:
Услышав от аль-Амджада эти слова, казначей так сильно заплакал, что увлажнил себе бороду, а что до аль-Асада, то, обливаясь слезами, он произнес такие стихи:
«Судьба после самых дел следами их нас сразит. Чего же оплакивать тела нам и образы? Чем39
Это стихотворение изобилует намеками на события первых времен ислама.
Ибн Зубейр (Абд-Аллах ибн аз-Зубеир) — внук халифа Лбу-Бекра, оспаривал власть у первых халифов династии Омей-ядов. После смерти в 680 году халифа Муавии I Ибн Зубейр объявил себя халифом, но вынужден был бежать в Мекку от сына Муавии, Язида, отсюда и получил прозвище «ищущий защиты у камня» («священного камня», находящегося в Мекке).
Хараджа — египетский судья, убит по ошибке в 661 году фанатиком, принявшим его за завоевателя Египта Амра ибн аль-Аса.
Халиф Алий (Али) и его будущий преемник Муавия также подверглись нападению. Али был тяжело ранен и умер, Муавия остался жив.
Затем он оросил щеку ливнем слез и произнес такие стихи:
«Поистине ночь и день природой так созданы, Обманы присущи им, и козни, и хитрости. Обманное марево — для них только блеск зубов, И мрак устрашающий для них лишь сурьма для глаз. Проступок пред ночью мой (противен мне нрав ее!) — Проступок меча, когда храбрец отступает вдруг»А потом, тяжело вздыхая, он произнес такие стихи:
«О стремящийся к жизни низменной, поистине Она смерти сеть и вместилище смущений. Вот дом — когда смешит тебя сегодня он, Ты плачешь завтра, — гибель тому дому! Набегам рока нет конца; плененных им Не выкупить отвагой благородной. Сколь многие, обманчивость презрев судьбы, Враждебны стали ей, превысив силы, Но, щит к ним тылом повернув, она В отместку нож их кровью напоила. И знай, судьбы удары нас разят, Хоть долог срок и лёт судьбы не спешен. Смотри ж, чтоб жизнь твоя напрасно не прошла Неосторожно, по пренебреженью. Порви ж любви и желаний узы — найдешь тогда Ты верный путь и блаженство тайн высоких».Окончив эти стихи, аль-Асад обнял брата своего аль-Амджада еще крепче, а казначей обнажил меч и хотел было нанести
В тех зарослях жил лев. Глаза его метали искры, а вид устрашал души. Казначей обернулся и увидел, что этот лев направляется к нему. И не знал старик, как избежать неминуемой гибели, ведь у него не было с собой меча. Тогда казначей воскликнул: «Да будет воля Аллаха Великого! Эта беда случилась со мной лишь из-за аль-Амджада и аль-Асада!»
А в это время братьев нещадно палил зной, и они чувствовали сильную жажду. И стали они звать на помощь, но никто не ответил им. Тогда они воскликнули: «О, если бы нас убили, мы избавились бы от этих страданий! Но мы не знаем, куда умчался конь, а с ним казначей, оставивший нас связанными. Лучше бы он поскорее пришел и убил нас, чем выносить такую муку!»
«О брат мой, — сказал аль-Асад, — потерпи, скоро придет к нам облегченье от Аллаха Великого и Славного, ведь конь умчался не случайно, а нас с тобой мучит только жажда».
И он встряхнулся и стал двигаться направо и налево. Узы развязались, и тогда он поднялся и освободил своего брата, а затем взял меч эмира и сказал: «Клянусь Аллахом, мы не уйдем отсюда, пока не выясним, что с ним случилось!»
И они пошли по следам казначея. Следы привели их к зарослям. «Постой здесь, — сказал аль-Асад своему брату, — а я пойду в эти кусты и поищу эмира». Но аль-Амджад воскликнул: «Я не дам тебе войти туда одному, а отправлюсь с тобой! Если мы спасемся, то спасемся вместе, а если погибнем, то погибнем вместе».
Братья вошли в заросли и увидели, как лев бросился на казначея. Тогда аль-Амджад схватил меч, ринулся на льва, ударил его мечом между глаз, и тот упал и растянулся на земле.
Эмир поднялся, дивясь такому повороту событий, и увидел аль-Амджада и аль-Асада, сыновей своего господина, которые стояли перед ним. Тогда старик кинулся им в ноги и воскликнул: «Клянусь Аллахом, о господа мои, теперь я не смогу убить вас! И никому другому не позволю! Я стану для вас защитой до конца дней моих». Затем он поднялся, обнял юношей и спросил, как они смогли освободиться и найти его. Братья рассказали ему все как было.
Казначей, услышав эти слова, поблагодарил братьев за их поступок и вышел с ними из зарослей. Тогда юноши сказали ему: «О дядюшка, сделай так, как тебе велел наш отец», — но казначей воскликнул: «Не допусти Аллах, чтобы я приблизился к вам со злом! Мы поступим так: я возьму вашу одежду и отдам вам свою, а потом я наполню две бутылки кровью льва, пойду к царю и скажу ему: «Я убил их». Вы же отправляйтесь странствовать по городам. Земли Аллаха просторны. И знайте, о господа мои, что разлука с вами мне будет тяжела».
И все трое заплакали. Потом юноши сняли с себя одежды, а казначей одел их в свое платье. Старик наполнил бутылки львиной кровью и вместе с одеждами положил их перед собою, на спину коня.
Простившись с братьями, казначей отправился в город. Когда он вошел к царю и поцеловал перед ним землю, тот обрадовался и спросил его: «Сделал ли ты то, что я тебе поручил?» Казначей ответил: «Да, о владыка наш!» — и протянул ему узлы, в которых была одежда и бутылки, наполненные кровью.
«Как они себя показали, и дали ли они тебе какое-нибудь поручение?» — спросил царь. И казначей ответил: «Они смиренно приняли свою участь и сказали мне: «Нашему отцу простительно. Передай ему от нас привет и скажи ему, что он не ответствен за то, что убил нас. И мы поручаем тебе передать ему такие два стиха». Вот они:
«Знай, женщины — дьяволы, для нас сотворенные, — Спаси же Аллах меня от козней шайтанов! Причина всех, бед они, возникших среди людей, И в жизни земной, и в области веры».Услышав такие слова, царь надолго опустил голову к земле. Он понял: это был намек на то, что дети его лишились жизни несправедливо. Царь взял узлы, развязал их и, рыдая, принялся рассматривать одежду своих сыновей. И вдруг в кармане платья, принадлежавшего сыну его аль-Асаду, он нашел бумажку, в которую были завернуты ленты из волос жены его, царицы Будур, и в которой содержалось послание, написанное ее почерком. Царь развернул бумажку и прочитал ее. Поняв смысл написанного, он узнал, что поступил несправедливо с сыном своим аль-Асадом. Потом он обыскал одежды аль-Амджада и нашел у него в кармане бумажку, в которой хранились ленты из волос жены его Хаят-ан-Нуфус и в которой содержалось послание, написанное ее рукой. Царь развернул бумажку и, прочитав ее, понял, что и со вторым своим сыном он поступил несправедливо.