Пуля в подарок
Шрифт:
Хозяин кабинета помолчал и добавил:
– Скажу откровенно, поскольку мы сейчас тет-а-тет: то, что вас прислали к нам в управление, меня лично порадовало. Но это только меня лично! – поднял палец подполковник. – Подразогнали вы маленько стоячую тину на пруду… В общем, желаю удачи, капитан!
Глава одиннадцатая
На броне и автостопом
Еще двое суток Артем провел в предоставленном общежитии, марая скорее для проформы, чем для дела, отчет о проведенной операции, таращась в телевизор и пошучивая при каждой
Выбравшись на третий день из общежития и уже топая на местный автовокзал, Артем вдруг припомнил странные слова подольского подполковника: «Новости московские знаете?» Тарасов тотчас набрал по мобильному номер майора Завитуши – шефа батальонной связи, который всегда имел свежие новости, наподобие сельского почтальона. Но майорский номер был недоступен. Артем набрал номер другого офицера – та же история… Посомневавшись и вздохнув, Тарасов нашел в телефонной книге номер бати и нажал вызов. Ответили неожиданно, но чужим, странным голосом:
– Алло… Полковник не может подойти. Что ему передать? Кто звонил?
Опешивший Артем остановился – где это слыхано, чтобы батя свою мобилку кому-то передавал? Он-то и сам ею пользовался неохотно, предпочитая рацию…
– Передайте, что звонил капитан Тарасов. Прибыл из командировки. Направляюсь к месту прохождения службы, – тем не менее сдержанно отрапортовал он, чувствуя полную глупость своего положения.
Что-то серьезное случилось, но что? Может, комбат что затеял в целях конспирации плюс маскировки?
Остальную часть дороги до Москвы Артем пребывал в задумчивости. Звонить Мезенцеву больше не хотелось.
Артем возвращался в «Шишкин лес» пешком по проселочной дороге. Он протопал уже с километр, когда впереди поднялось рыжее облако пыли. Загудел мотор. Тарасов посторонился.
Мимо него промчался грузовик, набитый расхристанной солдатней и сетками панцирных кроватей. Подозрительно веселые солдатики пытались петь популярную песню. Под ноги Артему упала пустая банка из-под «Клинского». Грузовик подпрыгнул на ухабе, и в опущенном окошке кабины мелькнул прапорский погон – зеленые мелкие звездочки на камуфляжном.
«Докладывать об инциденте не буду, – пнув банку носком кроссовка, решил Тарасов. – Что это у них на базе – октябрьская революция, что ли? А прапор куда смотрит, козлина? И связи никакой нет…»
Перед КПП «Шишкина леса» торчали два бойца в рабочих робах. «Не наши!» – решил Тарасов. Солдаты перестали галдеть и уставились на подходящего человека в гражданской одежде. Артем ожидал вопроса, но бойцы просто посторонились и продолжили увлеченно обсуждать тяготы срочной службы.
Из КПП вышел прапорщик из третьей роты и козырнул Артему.
– Что за чертовщина творится? – накинулся на него Тарасов. – Что случилось?!
– Вы не очень-то
Артем схватил дежурного за шиворот, накрутил ткань на кулак и гулко припечатал к пластиковой стенке – солдаты в робах вытянули шеи, наблюдая.
– Оборзел, гаденыш?! – прошипел Тарасов. – Нюх потерял?!
– Извините, товарищ капитан… – просипел полузадушенный дежурный. – Просто часть расформировывают… а сегодня с утра уехали все… нет никого…
– Куда – уехали?!
– На похороны… на Ваганьковское…
– Куда?!
– Товарища полковника Мезенцева хоронят…
Артем застыл. Огромное чувство утраты накрыло его, как океанская волна. Правду говорит прапор, не оговорился он… Вот и новости, про которые тот подполковник вспоминал… вот и новости…
Тарасов пробежал по усыпанной грязными бумажными лоскутьями аллейке, открыл свой модуль и остановился на пороге. Вещи, обычно аккуратно развешанные в шкафу, были разбросаны по комнате, ящики стола открыты, по линейке заправленная постель перевернута, а в серебристой вазе, куда Артем иногда ставил для собственного удовольствия цветы, был криво погашен слюнявый окурок.
Подбежал дежурный прапор:
– Товарищ капитан, вы не дослушали! – зачастил он. – У вас в модуле обыск делали…
– Вижу, – хмуро отозвался Тарасов. – Кто?
– Не знаю. Из Москвы, двое в штатском, на «Волге»…
– Это когда батя… командир батальона уже был убит?
– Так точно…
– Идите, прапорщик! – коротко бросил Артем и присел на пороге модуля.
Мысли были чудные и ненужные. Бати нет – и «Шишкина леса» нет, и «лешие» повывелись. На Мезенцеве все держалось. На нем одном. А теперь нагрянут мордастые чины из Москвы, и чья-то голубая мечта исполнится – спецбатальон исчезнет.
Да что там «нагрянут»! Нагрянули уже… Теперь в заповедном «Шишкином лесу» на пять километров кругом будут водиться отнюдь не лешие, а дачники, уставшие от столичной суеты, и не бронетранспортеры со спецназом на броне будут бороздить заливные луга, а лощеные джипы.
На кладбище он опоздал.
У Мезенцева, оказывается, был зарезервированный семейный участок на Ваганьковском – на свободное место полковника и положили. Остро пахла свежая земля. Обелиск со звездой. Венки с черно-алыми лентами. Гильзы, рассыпанные стрелками из почетного караула, – конечно, салют над гробом был. И лопата, второпях забытая могильщиками.
Уехали…
«Мезенцев Павел Петрович. 1962–2011. Да упокоишься ты под сенью крыл архангела Михаила!» – прочитал Артем на строгом обелиске. Сверху красная звезда, а сбоку иконка привешена – архангел с мечом на фоне российского орла. И афганская эмблема…
Артем медленно двинулся по аллее мимо роскошных памятников с известными именами. Бог с ними, с поминками, – и на похороны не позвали. Не чужого ведь хоронили…
Как могли убить батю – опытнейшего бойца, матерого зверюгу-диверсанта?! Снайпер? Взрывное устройство? Нож? Мезенцев сам кого хошь на нож поставит… И интуиция у него дай боже… впрочем, уже – была…